Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Игорь учится лучше всех, действительно учится, в отличие от меня, мечтает поступить в институт. Его родители сидят в тюрьме за какие-то экономические преступления. Вовчик – профессиональный спортсмен, пойманный на торговле допингами. Вместо колонии его отправили сюда, впрочем, не потому, что родители пожалели его, а, скорее, ради собственного имиджа: его отец – тоже спортсмен, мать – какая-то третьесортная актриса. Я об этом узнал только потом и поэтому в графу «долбаные мажоры, подлежащие уничтожению» не включил. И, наверное, потому, что он приличный человек.
Я садист и мутант, но для кое-кого делаю исключение, при условии, что эти кое-кто в полной мере его ценят.
Подбегаю к «радуге», прыгаю, подтягиваюсь, закидываю своё тело наверх. Парни смотрят. Так никто не может. Даже я не всегда могу – только вот в таком состоянии. Отпихиваю парней и укладываюсь поверх «радуги», чувствуя, как ледяные перекладины впиваются в кожу через майку.
– Ну как? – чуть поздней спрашивает Игорь. Я гляжу в бледное небо, затягиваюсь в последний раз и кидаю непотушенную сигарету в кучу сухих листьев. Вряд ли выйдет, но добавить ситуации огоньку никогда не мешало.
– Как по маслу.
– А чего долго так?
– Да Таракан (это кликуха нашего директора, очень уж он рожей похож на того типа из «Людей в чёрном», когда его шкуру на себя космический таракан натянул) с каким-то мужиком в кабинете сидел.
– А Банни где?
– Да вон, бежит.
Банни (Катя Зайцева, также известная как «девушка Бонда») – тоже моя. Не девушка, нет. Я с ней не трахаюсь – я не хочу, а она тем более. Её отчим изнасиловал, а мать, приревновав, сплавила сюда. Новый муж ей был дороже дочери, и я, почему-то, не удивлен. Другие девушки её сторонятся.
