Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Потом в школе меня – тощего, длинного, в поношенной одежде, которую моей матери отдавали её знакомые, с вечными синяками – никто не хотел брать в свой класс, кроме этой старой суки, у которой я не столько учился, сколько все три года искал способ ей напакостить за издевательство над моей леворукостью и чтением без выражения. Как потом меня вечно сажали за заднюю парту и делали вид, что меня нет. В школе я в основном дрался, объясняя всяким уродам, что подержанная одежда и советский портфель – ещё не повод разевать в мою сторону хлебальник.
– Просто ещё как-то с детского дома так пошло, что меня считали чуть ли не дебилом.
– Сами они дебилы! Недалёкие и зашоренные.
– Никуда я не пойду! Там холодно и грязь такая! Почему нельзя ещё в марте взять и вывезти этот чёртов снег?! Нет, пусть он тает вместе со всей той дрянью, которой посыпали улицы зимой! Гуд бай, итальянские туфли за тысячу с лишним баксов!
– И кто из нас еврей?
– Ты, конечно! Ненавижу, когда обувь портится в самый неподходящий момент…
Я покосился на ботинки Макса – неужели тысяча долларов? За БОТИНКИ? Ну, конечно, ничего такие, симпатичные, но тысяча долларов?
Круто.
Пока мы стояли в пробке, я осматривал окрестности (никогда здесь не был) и слушал, как Спирит загоняет про то, что мне непременно нужно пройти тест на ай-кью.
– Макс рассказывал мне о тебе. О том, что ты говорил и делал, – я покосился на Макса, а он пожал плечами, – и знаешь, я понял, что, несмотря на первое впечатление, ты далеко не дурак. Уж ты мне поверь, я в людях разбираюсь…
– Ага, и поэтому у тебя синяк на пол-лица.
– Поэтому. Потому что есть люди, которые и «нет» слышать не хотят, и способности свои переоценивают. Кое-кто ещё пожалеет, а кое-кто уже пожалел. Твой двор. Внутрь заезжать не буду. Ничего, дойдёшь, там снег уже убрали.
– О, ну ладно!"
"Я вылез из машины. Шикарная, хоть и маловата, на мой взгляд. Когда разбогатею – куплю себе самый большой джип, какой найду.
– Пока!
– До встречи!
Макс потянул меня, хотел взять за руку, но я не дал.
