Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Резкие отрывистые удары вдоль позвоночника сначала кулаками, потом ребром ладони и, в заключение – несколько ударов с оттяжкой открытой ладонью.
– Теперь посиди так минуту.
Хочу ответить, что знаю, но молчу. Голос меня не слушается. Хорошо, что есть полотенце. Глубокий вдох. Выдох. Зубоврачебный кабинет. Картон. Иголка.
Сквозь пальцы смотрю на Макса. У него какое-то странное лицо и он пытается ровно застегнуть рубашку. Я опять вижу его пидорскую татуху вокруг соска. Чёрт, лучше бы её не было, вообще ничего бы от пидора в нём не осталось.
Зубоврачебный кабинет. Картон. Иголка. Всё.
– Ладно, пойдёмте, щас уже ужин.
– Было бы куда спешить, – бормочет Макс.
– Макс, занеси мои вещи в комнату, ага? – прошу его. – Просто стукни, Игорь там, наверняка.
–А ты куда?
– А я это… Сейчас.
Теперь у меня есть универсалки и это решает множество проблем. Например, туалет для преподавателей мне теперь доступен всегда. Он маленький, относительно чистый и запирается изнутри. Окно почти до самого верха замазано белой краской.
Запираю дверь, руки трясутся. Быстро, едва не отрывая пуговицу, расстёгиваю ширинку. Никто не видит, сдерживаться не нужно. Кожа на спине и шее ещё тёплая от мази и массажа, сердце колотится так, что отдаётся во всём теле. Член от напряжения уже болит, он весь в смазке, нельзя так долго сдерживаться, нельзя… В голове – никаких мыслей, только ощущения.
Ахах… Несколько секунд полной, блаженной пустоты и лёгкости, когда всё вокруг темнеет и исчезает.
А потом я вернулся в реальность.
