Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
И я сам за тобой заеду, и если я, внимательно слушай, почувствую, что ты пьян или с похмелья, я заставлю мою мать уложить тебя в клинику!
– Да пошёл ты…
Дома я сидел за столом и размышлял над тем, что сказал мне Спирит. Он, хоть и псих, но попал прямо в точку. Я сидел и думал о том, что поездкой в интернат запутал всё ещё больше. А тут появилась Светлана – икс в квадрате, и Стас…
Я достал из шкафа ту самую рубашку, которую Стас тогда уронил. Кровь давно подсохла и осыпалась ржавчиной, запах выветрился.
И проснулся от очередного кошмара.
Я сидел в классе за партой – и вдруг она превратилась в качели. Я пытался её остановить, но только сильнее раскачивал – остановить её можно было только со стороны. Она раскачивалась всё сильней, наращивая амплитуду, я видел глаза окружающих – вроде я знал их, вроде бы это всё мои знакомые – или другие, похожие на них люди. Я обеими руками цеплялся за качели и просил мне помочь, но все только смеялись и показывали пальцем – «опять он выделывается».
И проснулся.
«Я должен повидаться со Стасом», – эта мысль пришла в голову целиком, как пуля, как нечто, оформившееся в подсознании, пока я спал. «Первого апреля у него день рождения. Я приеду к нему и тогда… Тогда всё станет ясно».
Почему всё станет ясно, я не знал.
Кто бы что обо мне ни думал, я умею добиваться своего. Отец сто раз может говорить, что я педик несчастный, ненастоящий мужчина и тряпка, и всякие Галстуки и Бусы из шарашкиных контор могут нести любую фигню, пусть тусовщики считают меня просто ещё одним сладким гламурным мальчиком, прожигающим отцовские деньги.
