В колдобине посреди дороги я чувствую приближение опасности. Герцог, пренебрегающий мной и обстоятельствами, целиком погружается в мир оконного разглядывания, игнорируя мою робость и незаслуженную роль в этой истории.
Вернулась к проклятой плите, вставила планку под нее в упор и скомандовала Битову:
– На счет три! Готов?
– Давай! – дал он отмашку, перестав орать и прогонять меня.
Кровати были в этом детском саду фиговые, из ПВХ. Планка трещала, предупреждая о своей скорой гибели, прогибалась, но приподняла-таки плиту сантиметров на десять, так недостающих нам, в самом прямом смысле – жизненно недостающих сейчас. У нас получилось с первого раза! И Битов, громко матерясь, опираясь на локти, выдернул ноги из бетонного капкана и оттащил себя подальше от плиты.
Я заскочила одним длинным прыжком за спину Влада, скрутила валиком к воротнику его рубашку, чтобы удобнее было хвататься и тащить, и оптимистично заявила:
– А вот теперь сваливаем отсюда!
И ровно через две секунды поняла, что сделала сильно преувеличенное по смелости заявление! У Битова были переломаны ноги, за левой тянулась кровавая дорожка, и я даже представлять не хотела, что у него там за травма! Левая рука тоже пострадала, она как-то странно выворачивалась в локте, видимо, на нее пришелся основной удар, когда свалилась плита, других повреждений визуально я не обнаружила.
А мне предстояло перетащить его в дверном проеме через гору какой-то ерунды, свалившейся с этажерки, протащить по заваленному коридору через центральную дверь на улицу. И это только на первом этапе!
– Васенька, – все понял Влад.
– Слушай, Битов, – разозлилась я. – Твоя жизнеутверждающая песня о смерти не соответствует нашей задаче! Поэтому сделай одолжение, заткнись!
И ухватившись поудобнее, я сцепила зубы и потащила его на себя, воя внутри от подкатывающей тошнотой безнадеги и матеря ее с особым изощрением.
