В колдобине посреди дороги я чувствую приближение опасности. Герцог, пренебрегающий мной и обстоятельствами, целиком погружается в мир оконного разглядывания, игнорируя мою робость и незаслуженную роль в этой истории.
Рука Битова исчезла с моей спины, но через мгновение вернулась на место. По всей видимости, он сделал жест, призывающий к тишине, или что-то еще в этом роде, но папенька замолчал на излете высказывания, тихо подошел к кровати и шепотом представился:
– Инин, Антон Олегович.
– Битов, Владислав Константинович, – тоже шепотом представился Битов.
Рука с моей спины снова исчезла и, произведя рукопожатие, вернулась на прежнее место.
– Наслышан, – прошептал папа.
– Я тоже, – ответил Битов и предупредил все еще шепотом: – Антон Олегович, я намерен ее увезти.
– Да я понял уже, – вздохнул папа. – А она дала согласие?
– Пока нет, – усмехнулся Влад.
– Ну тогда бог в помощь! Она у меня девочка упертая, если что решила, хрен сковырнешь.
– Я уже понял. За что Богу и вам великое спасибо, иначе лежал бы я сейчас совсем в другом месте и качественно в другом состоянии.
– Это точно… Надо ее будить, ей на процедуры пора, и мне сказали, что сегодня она ничего не ела.
– Да она не спит уже, – в полный голос сообщил Битов.
– Васена! – попенял папенька неодобрительно.
– Ну и что! Ничего интересного я все равно не услышала, – капризничала я. – Битов понял, что я не сплю, и специально говорил всякие красивые слова, чтобы меня не раздосадовать.
Папа хмыкнул и принялся помогать мне подняться с койки, чуть ли не на руки взяв, и поцеловал в щечку и обнял, когда я встала.
– Привет, девочка, – прижимал он меня к себе. – Ну ты как?
– Да нормально. Вот выспалась!
– Идем. Из-за вас весь медперсонал на ушах стоит.
– Да врут они все! – возмутилась я, двигаясь к выходу с его помощью. – И было, и будет… Ты про больничные романы слыхал?
– Идем, героиня больничного романа, уколы пора делать. – Папа обернулся к Битову: – Я зайду позже, поговорим без подслушивающих.
– Жду! – отрапортовал о готовности Влад.
– Па, – влезла я с репликой. – У Битова остались неповрежденными внутренние органы и одна конечность, как думаешь, тебе для беседы хватит?
– Мы разберемся, – рассмеялся папик.
И когда мы медленно и осторожно продвигались по коридору, сопровождаемые любопытными и неодобрительными взглядами медперсонала, папуля признался:
– Он мне понравился.
– Мне как-то тоже, – ответила я своим признанием.
– То-то и оно. И что думаешь делать?
– А что тут думать? – удивилась я.
– Действительно. – Он нашел и нечто положительное в ситуации.
