В колдобине посреди дороги я чувствую приближение опасности. Герцог, пренебрегающий мной и обстоятельствами, целиком погружается в мир оконного разглядывания, игнорируя мою робость и незаслуженную роль в этой истории.
– Ну не в Австралию же с Америкой ты эмигрируешь и не в деревню Гадюкино.
– Я еще никуда не уехала, что ты вздыхаешь? Лучше скажи, как там Иришка?
У Иришки с малышом все было в полном порядке, в чем несколько часов подряд убеждали папика в отделении, где она лежала. Ее он тревожить не стал сообщением обо мне, соврал, что уговорил меня не срываться из гостей, а спокойно отдыхать. Вот и хорошо! Не надо, чтобы она волновалась.
Я пролежала в больнице до понедельника, и папа увез меня в Москву, дав врачам всяческие обещания и расписки.
О чем несколько раз беседовал папа с Владом, я не знаю, мне они оба отказались признаваться, как я их ни пытала, ссылаясь на то, что это их мужские дела и разговоры.
Да и бог с ними!
Дни потянулись за днями, укладываясь в некий новый порядок, быстро становившийся привычным. Я работала, Битов лежал в больнице и тоже работал при помощи Интернета, телефонов, приема своих подчиненных в палате и прямого участия в важных переговорах посредством того же скайпа.
Мы с Битовым скайпы вечерами вообще не выключали, находясь в он-лайновом общении, даже Герцог, когда я возвращалась с работы и возилась на кухне, укладывался на барную стойку и смотрел и слушал Битова с умным видом и саркастической ухмылкой на морде.
Если мне понадобилось две недели, чтобы привести свое прекрасное тело в полный «довоенный» порядок, посещая ежедневно всевозможные процедуры как медицинского, так и косметического характера, а также сауны, бани, спортклуб, то Битову приходилось туго.
