В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
Резко дернул шнуровку корсажа, ослабив ее до предела, впился жадным поцелуем в мою грудь.
– Прекратите, – со слезами в голосе попросила я, вновь отчаянно задергавшись.
– Тебе понравится, – с угрозой в голосе пообещал Кеймон, опять запустив свои жадные лапы ко мне под платье. – Обязательно понравится! Хватить уже ломаться! Будешь выть от наслаждения и подмахивать, как выла и подмахивала твоя матушка.
Блямс!
Это я, не выдержав, отвесила ему звонкую пощечину.
Мгновенно воцарилась тишина, такая полная и всеобъемлющая, что зазвенело в ушах.
"С тихим шорохом взмыла под низкий потолок магическая искорка, сорвавшись с пальцев Кеймона. В ее тусклом свете я увидела, как новый королевский наместник Хельона потрясенно держится за щеку и смотрит на меня.
Я тут же забилась в самый дальний угол повозки. Всхлипывая, принялась утягивать шнуровку корсета, силясь прикрыть грудь, выставленную на всеобщее обозрение.
А еще я очень боялась мести Кеймона. Сейчас он непременно придет в себя и… Ох, не хочу даже думать, что он устроит мне в отместку за полученную пощечину! Боюсь, одним сексом по принуждению тут не обойдется.
– Дай помогу, – вдруг совершенно спокойно предложил Кеймон и наконец-то отнял ладонь от щеки, на которой пламенел отпечаток моей ладони.
– Не прикасайтесь ко мне! – взвизгнула я, вжавшись в стену. – Не трогайте!
– Слово чести, что больше не позволю себе ничего лишнего, – серьезно пообещал Кеймон. Криво ухмыльнулся: – Или желаешь повеселить высшее общество Хельона, выйдя из моих саней с голой грудью?
Я бросила быстрый взгляд в окно, за которым опять начал сыпать снег. Интересно, как далеко мы от особняка королевского наместника? Сдается мне, что уже подъезжаем.
Кеймон между тем придвинулся ближе.
– Да не трону я тебя, честное слово! – проговорил он, заметив, что я сжалась от страха.
После чего быстро и очень аккуратно затянул шнуровку на моем платье. Протянул было руку, желая погладить меня по щеке, но я отпрянула, опять стукнувшись многострадальной головой о стенку повозки.
