В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
– Сделай что-нибудь с волосами, – посоветовал наместник, вернувшись на прежнее место. – А то видок у тебя такой, будто я как следует оттаскал тебя за шевелюру.
Я послушно принялась перекалывать шпильки, не отводя от него напряженного взгляда – а то вдруг опять набросится на меня?
Но Кеймон словно потерял ко мне всяческий интерес. Он не погасил искру, и я видела, как он задумчиво уставился в окно, за которым опять мела пурга.
– Ты спала с Гарольдом? – внезапно спросил он. – Ты ведь не девственница, я это знаю.
Почему он так в этом уверен? Я недоуменно нахмурилась. За прошедшие с нашей последней встречи полгода со мной могло произойти все, что угодно. И тут же вспыхнула от гнева, догадавшись о причинах такой прозорливости наместника.
– Вы следили за мной? – срывающимся от ярости голосом осведомилась я. – Все эти месяцы после гибели моих родителей вы следили за мной и Дирком?
– Скажем так, я приглядывал за тобой, – миролюбиво протянул Кеймон.
Приглядывал? Я вспомнила разговор с Абальдом и его предположение о том, что Дирка специально прокляли, чтобы я попала в дом Гарольда. Это теперь так называется?
– Так ты спала с Гарольдом? – продолжил расспросы Кеймон. – Это он лишил тебя девственности?
Я могла бы вспылить, сказать, что это не его дело. Но Кеймон взглянул на меня – и весь мой гнев моментально улетучился. Нет, с этим человеком надо быть предельно осторожной в словах! Прав был мой отец, у нового королевского наместника Хельона действительно глаза мертвеца.
– У меня не было другого выхода, – оправдывающимся тоном протянула я и тут же рассердилась на себя за это.
Почему я оправдываюсь? Перед кем я оправдываюсь? Ведь сам Кеймон практически наверняка и устроил всю эту ситуацию!
– Получается, Гарольд все-таки не удержался и воспользовался своим правом сильного, – задумчиво протянул Кеймон. – Жаль. Я рассчитывал, что он окажется более благородным человеком.
О чем это он? Я недоуменно вздернула брови.
Но Кеймон не торопился пояснять свои слова. Он внимательно глядел на меня, и почему-то мне было не по себе. Такое чувство, будто он способен читать мои мысли и сейчас методично изучает все самые сокровенные уголки в моей памяти.
– А что насчет Абальда? – поинтересовался он.
