В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
Я украдкой шмыгнула носом. Нет, не расплачусь! Ни за что не расплачусь в присутствии этого невыносимого и отвратительного типа! Извинения он у меня попросить вздумал. А за смерть моих родителей он тоже извинится? Мол, не подумал, что так получиться может? А за попытку изнасилования? Ах да, это же была такая своеобразная проверка! Как я могла забыть?
– Я надеюсь, ты получила при этом хотя бы немного удовольствия? – с обычным сарказмом поинтересовался Кеймон, чем моментально убил во мне малейшие зачатки… нет, не добрых чувств, конечно.
– Да ладно, я пошутил, – негромко рассмеялся Кеймон и снисходительно потрепал меня по плечу. Правда, тут же посерьезнел и спросил: – Вернемся к твоей матери. Что ты знаешь об ее родителях?
Что я знаю о родителях моей матери? Я изумленно вздернула брови. Странный вопрос.
Но вообще, если честно, я никогда о них не слышала. По-моему, мать была круглой сиротой. Естественно, пару раз я начинала расспросы, но мать каждый раз ловко уходила от них. Арта тоже предпочитала помалкивать. Да и что она могла мне рассказать? Не стоит забывать, что Арта была храном рода Артьян.
– Ничего не знаешь, – верно интерпретировал мое затянувшееся молчание Кеймон. – Занятно. Сдается, все складывается.
– Что складывается?! – раздраженно воскликнула я, несколько устав от этого странного допроса.
Но Кеймон, как и следовало ожидать, даже не подумал ответить. Он лишь холодно усмехнулся и вдруг посоветовал:
– Не отходи далеко от меня на торжестве. Это в твоих же интересах.
В моих интересах? Я приглушенно хмыкнула. В моих интересах быть как можно дальше от королевского наместника и всех интриг, которые он замышляет.
А в следующее мгновение Кеймон нагнулся ко мне и поцеловал.
Это произошло так внезапно, что я не успела отреагировать. Наверное, надо было оттолкнуть его, дать еще одну пощечину, но на меня вдруг навалилось странное оцепенение. Да что там, я даже пальцем не смогла бы пошевелить. Уж не воспользовался ли Кеймон какой-нибудь магией для подавления моей воли?
Но мысль умерла, так и не успев оформиться до конца. Мне сейчас было не до размышлений.
Губы королевского наместника оказались удивительно мягкими и теплыми.
