В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
Помнится, как раз в последний год его отношение ко мне сильно переменилось. Если прежде он позволял мне почти все, то в последние месяцы перед смертью внезапно начал сторониться меня. А иногда я ловила на себе его тяжелый изучающий взгляд, словно он пытался найти в моем лице какие-то черты… Но, право слово, тогда я даже предположить не могла, что правда окажется настолько чудовищной. Просто решила, что отец внутренне готовится к моему скорому замужеству и к тому, что совсем скоро я неизбежно покину родной дом.
– Я не верю, – невесть который раз за этот жуткий вечер протянула я, и первая слезинка все-таки не удержалась на моей ресничке и скатилась вниз по щеке.
– Мне очень жаль, Хеда, – с искренним сочувствием, как мне показалось, протянул Гарольд.
В комнате ненадолго воцарилось молчание. Я больше не хотела, не могла продолжать эту беседу. Слишком страшным оказался ее итог.
– Я искала в твоей комнате книги по искусству вызова мертвых, – сказала я, решив до последнего не сдаваться. – Ты некромант, ты можешь призвать души моих родителей.
"– А стоит ли? – с явным скепсисом отозвался Гарольд. – Хеда, рассуди сама: сейчас у тебя остается хоть мизерная, но надежда, что в реальности дело обстояло совсем иначе. Что я наврал тебе, из вредности наговорил всяких гадостей про твоих родителей. Иногда надежда – это единственное, что дает силы жить. Представь, каково тебе будет, если вдруг окажется, что все это – чистая правда. Если твой отец, глядя в глаза, признается, что убил жену и покончил с собой из-за ревности.
– Нет, не легче и не лучше! – пожалуй, даже слишком резко отозвалась я и с бездумной яростью сжала кулаки. – Я должна знать! Понимаешь – должна!
– Почему-то я ждал от тебя именно этого ответа. – Гарольд измученно улыбнулся и осмелился еще на краткий миг открыть глаза, с непонятной грустью посмотрев на меня. Вздохнул и чуть слышно добавил: – Подумать только, даже характер у тебя такой же… Самая жестокая шутка богов!
Я недоуменно нахмурилась, не понимая, о чем, точнее, о ком это он.
Но спросить я ничего не успела. Гарольд откинулся на спинку кресла и вдруг негромко засопел носом.
Уснул? Я недоверчиво вскинула брови. Вот так вот взял – и уснул, почти на середине слова?
Болезненно закряхтев, я встала и подошла к некроманту. Около минуты просто стояла рядом, вглядываясь в спокойное лицо Гарольда.
