Автор
Демьян — хмурая мозгица, но сегодня его трясут новые обязанности: он должен произнести речь на праздничном корпоративе в честь дня рождения компании. Встретил полный штаб-квартиры дебоширов и бабочек с конвертами под мышкой, чувствуя себя злым духом надзорной за всем этим весельем....
Да, я здесь работаю. Да, я родила дочь. Почему не рассказала о ней? Потому что меня вычеркнули и заблокировали не только из всех возможных каналов связи. Меня вычеркнули из жизни.
Единственный раз, когда я могла сказать о ребенке, был на его свадьбе. Но об этом мне даже сейчас больно вспоминать.
В таком настроении проходит все утро. Приходит время обеда, а никого так и нет. Я уже начинаю тихо надеяться, что сегодня пронесет, как в коридоре раздаются шаги, и на пороге появляется Астафьев.
— Ангелина, знакомься, это Демьян Андреевич, он теперь ваш новый генеральный директор.
— Добрый день.
Заставляю себя поднять глаза и натыкаюсь на испепеляющий взгляд, от которого вспыхиваю как пучок сухой травы в знойную погоду.
Глава 3
Ангелина
Вот сейчас он скажет, чтобы я убиралась вон. И за Миланку что-то скажет обязательно.
Внутренне съеживаюсь. Я конечно не питаю иллюзий насчет внезапно вспыхнувших чувств Демьяна к ребенку, о котором он не подозревал, но и обидеть ее не позволю.
Если он только посмеет сказать хоть какую-то гадость в адрес дочки, клянусь, расцарапаю его холеную физиономию.
Почему-то все, что касается моей девочки, ранит больнее всего.
Хочется зажмуриться, но я пересиливаю себя и игнорирую сверлящий насквозь взгляд Каренина. Я не доставлю ему удовольствия и не стану лить слезы, даже если он прогонит меня на глазах у всего коллектива.
Смотрю на Астафьева. Пока еще он мой руководитель как минимум пока не подписан приказ.
— Будете что-то пить, Андрей Дмитриевич? — спрашиваю у почти бывшего босса. Обычно он просит чай или минералку.
— Да, Ангелина, будь добра, принеси минералки.
— А вам что принести, Демьян Андреевич? — перевожу взгляд на Каренина.
Он выпрямляется, сужает глаза. Внутренней мне хочется с визгом забиться под стол, но внешняя я настолько наглею, что даже улыбаюсь приветливо. Насколько я вообще способна сейчас на приветливость.
— Кофе, — на ходу отрывисто бросает Каренин и открывает дверь в кабинет.
— Сахар, сливки? — спрашиваю с той же идиотской полуулыбкой. У Демьяна кажется сейчас над головой задымит.
Хоть внешне этого не видно, но я точно знаю, что внутри он закипает от ярости. Странно только, почему.
Если я его раздражаю, просто уволил бы, и дело с концом. К чему так мучиться?
Или его Андрей Дмитриевич попросил? Надо будет его спросить, но так, чтобы не слышал Демьян.
