Автор
Демьян — хмурая мозгица, но сегодня его трясут новые обязанности: он должен произнести речь на праздничном корпоративе в честь дня рождения компании. Встретил полный штаб-квартиры дебоширов и бабочек с конвертами под мышкой, чувствуя себя злым духом надзорной за всем этим весельем....
Теперь мне предстоит жрать последствия предательства собственного.
И я на все готов. Правда, на все, кроме одного.
Я не могу снова их потерять.
Лучше сдохнуть.
Но где-то там на небесах надо мной сжалились, и Ангелина сегодня объявила, что согласна пожить в квартире, которую я для них снял.
— Временно, Демьян, — предупредила, сверкая глазищами, — пока Миланка окончательно не выздоровеет. Потом мы уедем.
Пусть говорит. Я со всем соглашаюсь. Лишь бы не передумала.
Вопрос моего совместного с ними проживания не поднимался, но Ангел ясно сказала, что я могу приходить к Миланке, когда захочу.
Забираю дочку, чтобы Ангелина с помощью моей домработницы смогла сложить вещи. Мы с моим кудрявым клопом едем в офис. Усаживаю малышку на колени, даю лист бумаги и маркеры.
— Радость моя, ты пока порисуй, а я поработаю. Потом поедем с тобой смотреть мультики и есть самые вкусные пирожные.
— Я тебя наисую, — обещает мой ребенок, чмокая меня в щеку.
Я уже мог бы и привыкнуть, но пока каждый раз растекаюсь гребаной лужей. В такие моменты у меня можно вымутить что угодно. Хорошо, никто об этом пока не догадался и не пользуется.
Отвлекает звонок от охранника Данила, которого я оставил за старшего.
— Демьян Андреевич, здесь Наталья Литвина. Она попросила Ангелину с ней поговорить. Мы хотели оттеснить, Ангелина не позволила.
— И где они сейчас? — хмурюсь, придерживая дочку, которая старательно разукрашивает долговязую фигуру на листке бумаги.
Подозреваю, что это я, поскольку фигура изображена в условных брюках. И волос нет, на голове редкая травка.
— Разговаривают. Ребята следят, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.
— Хорошо. Пусть следят. Доложишься потом.
— Папа, смотли, — Миланка протягивает мне листок. — Это ты! Похоз?
— Вылитый я, — киваю, разглядывая рисунок. — Давай его подпишем? Чтобы все знали, что это твой папа.
— Дай, я исце сибя налисую, — отбирает рисунок дочка.
Смотрю, как она пририсовывает рядом с мужиком маленькую фигурку в треугольном платье и спиральками волос на голове.
Я ждал, что мать Артура придет о нем просить, но не думал, что она посмеет соваться к Ангелине. Зря она это сделала, придется навестить родителей бывшего друга. Но сначала поговорю с Ангелиной.
Мы с Миланкой прикрепляем ее рисунок к постеру, где изображены оригиналы, и я прямо ощущаю, как взлетаю до высот в глазах дочки.
Ей важно, чтобы я хвалил.
