Чтобы у его “крыши” не осталось ни единого рычага повернуть ситуацию в свою пользу.
— Фонды проверять начали, — бросает Батуров.
— Когда?
— Вот, — отвечает. — Сейчас. Официальное уведомление придет завтра утром. Но мои источники донесли раньше.
— Распустил ты своих.
— А я уже не уверен, что “свои” воду мутят.
— Тогда кто?
— Вам виднее, Леонид Аркадьевич. Может сверху команду спустили.
— Не было ничего, — говорит. — Я бы знал.
— Я так и подумал, но…
– “Своих” проверь. Нам проблемы не нужны. Особенно по фондам.
— Проверю.
На этом разговор и заканчивается.
Батуров ни слова не выдает про меня. Хотя мое досье уже час лежит у него на столе. Прочитано от и до. Но из этого досье нихуя непонятно, как я на воле оказался после пожизненного срока за кровавую бойню.
Мог бы у “крыши” поинтересоваться. Леонид Аркадьевич не последний человек в стране. Для него не проблема прояснить любую ситуацию.
Теперь ясно, почему Воронцов через меня действует. Но нечто такое я и прикидывал сразу. Слишком высокие ставки.
Только Батуров молчит. Догадываюсь, где скрывается причина. Скоро станет понятно наверняка.
А пока я бы и сам хотел кое-что прояснить.
Где, блядь, Каримов?
Опять, сука, нарывается. Порученные задачи выполнил и в момент съебался. Личное у него. Охуеть. Никак не угомонится.
— Готово, босс, — докладывает помощник. — Камеры подключены.
Перевожу взгляд на экран."
"В доме Батурова собираются на ужин его близкие. Усаживаются за стол, тихо переговариваются. Но к еде никто не успевает притронуться.
Батуров резко поднимается. Обводит всех присутствующих тяжелым взглядом. Всякие перешептывания мигом стихают.
— Кто? — холодно спрашивает он.
Тишина.
— Кто решил, что я ослаб?
Голос рискует подать только его старший сын.
— Пап, с чего ты взял, будто…
— Молчать! — рявкает Батуров. — Кто-то из вас играет за моей спиной. Сливает информацию. И очень скоро я выясню, кто именно.
Напряжение в зале чувствуется даже через экран.
— Смотрю, расслабились, — цедит Батуров. — Зажрались. Но ничего, это ненадолго. Я весь ваш банкет здесь оплачиваю. И я каждого из вас на помойку вышвырну. Быстро вышвырну. Ясно вам?
Все молчат.
Он грохает кулаком по столу.
— Десять миллионов, — твердо выдает Батуров. — Тому, кто выяснит, какая тварь здесь старается меня закопать. Десять миллионов сразу. И еще десятка после. Когда… я закрою вопрос.
Гости переглядываются.
— Никто не посмеет меня наебывать, — отрывисто бросает Батуров. — Забыли? Ну так я напомню. Каждому, сука!
Он уверен, нет на свете таких проблем, которые нельзя решить деньгами. Все зависит от суммы. И ему не жалко дать высшую ставку. Даже при патологической жадности.
Но на этом его коммерческие предложения не заканчиваются.