Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
— Наоборот, — шире усмехаюсь, а она от этого даже назад шагает. — Больше времени вместе.
Подхожу к ней вплотную. Резко.
Вздрагивает. Рюкзачок свой блядский из рук выпускает, а я подхватываю. Через плечо перебрасываю.
— Отдых нам нужен, Кать.
— Что? — брови приподнимает.
— Совместный.
На руки ее подхватываю.
— Дем, пусти.
Разошлась-то как. Требует. Еще и по груди меня руками лупит.
— Дем!
— Нет, я сказал, — рявкаю. — Так дело не пойдет.
— Демьян!
— Паспорт взяла?
— Да, — отвечает на автомате.
— В рюкзаке?
Кивает.
— Подожди, — прибавляет тут же. — Зачем ты спрашиваешь?
— Увидишь. Заебался уже за тобой бегать. Мне тоже отдых нужен, чтобы подумать, — выделяю последнее слово.
Она опять дёргается. Но я ее успокаиваю. Шлепком по заднице. Мягко. Прижимаю к себе сильнее. Похуй, что царапается и продолжает что-то бубнить.
— Тише, Кать, — говорю спокойно. — Чего разошлась?
— Я — разошлась? — возмущается. — Да что ты вытворяешь? А ну отпусти меня сейчас же!
— Отпущу, — обещаю. — Как только доберемся, так и отпущу.
— Куда доберемся? — бросает с подозрением.
— Скоро узнаешь, — заверяю.
А дальше — на выход. К машине.
— Пусти, — шипит.
— Ты чего такая вредная? Терпение, Кать. Приедем — можешь опять сбегать. Разрешаю. Поглядим, как у тебя это выйдет.
Слушая меня, замолкает. Только ресницами хлопает. И дышит тяжело, возмущенно.
Негодует прямо.
Не нравится?
Ну мне тоже не нравится. Заебало это уже. Нихрена не нравится вот эта твоя беготня.
А что делать? Раз нормальный язык не понимаешь, буду действовать иначе.
53
Демьян заталкивает меня в машину. Пристегивает ремнем безопасности, а после усаживается за сиденье. Заводит двигатель.
Отворачиваюсь от него. Отстраненно смотрю, как машина трогается с места, выезжает на дорогу. Но долго так не выдерживаю.
Взгляд будто сам в сторону тянется. Соскальзывает против моей воли, против всякой логики. Упирается в Демьяна.
И протест внутри точно затихает. Волна раздражения куда-то откатывается. Мои эмоции теперь настолько расшатаны, что я уже сама себя не понимаю.
Не хочу ведь смотреть. Мечтаю оказаться подальше от него. Желательно на краю света, на каком-то далеком острове, чтобы точно до меня не добрался.
Но…
Наблюдаю за ним молча. Говорить что-то бесполезно. Как и спрашивать, куда же мы все-таки едем. Не ответит. Не объяснит.
«Когда же он оставит меня в покое?» — опять мелькает вспышка.
И тут же эхом отбивается ответ.
«Никогда».
Он совсем не поменялся.
