Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
— Да, — бросаю холодно.
Кривлюсь, когда в кабинет заходит ее секретарша. Понятно, что она сама бы так быстро не поднялась сюда. Похуй. Внутри царапает. Блядское разочарование.
— Екатерина Олеговна приехала, — сообщает женщина.
— Пусть заходит.
Секретарша кивает. Испаряется.
А у меня уже челюсти скрежещут.
Ну чего так долго? Где эта сучка?
Наконец, дверь распахивается.
Вот и она.
Не могу ухмылку сдержать. Взглядом в нее вгрызаюсь. Теперь она совсем близко. Только протяни руку и возьми. Но блять, взять не так и легко.
Сучка мигом меня прикладывает. Сучка, да. И глаза у нее сучьи. Холодные. Все порывы разом гасят.
— Здравствуй, — говорит ровно.
А я смотрю на долбоебов за ее спиной. Вижу, они и не думают съебывать. Под прицелом меня держат.
Охуеть разговор намечается.
— Ты настаивал на моем личном присутствии, — прочищает горло. — Надеюсь, теперь мы сможем оформить увольнение. Без последствий для других сотрудников.
Надейся, блядь.
— Вот мое заявление.
Подходит ближе и кладет на стол передо мной.
Пиздец.
— Поговорить надо, — бросаю.
Она плечом ведет.
Говорим же.
— Вдвоем, — чеканю.
— Нет, — отрицательно мотает головой. — Это не…
— Это что за концерт? — оскаливаюсь.
Поднимаюсь и обхожу стол. Останавливаюсь перед ней, опираясь на столешницу. Закуриваю.
— Пусть выйдут за дверь, — говорю.
Молчит.
— Я тоже могу концерт устроить, — усмехаюсь и взгляд ее ловлю, в зеленые глаза вглядываюсь: — Хочешь?
Один. Два. Три…
— Хорошо, — роняет тихо.
Усмехаюсь шире.
Так бы сразу.
— Они выйдут, но дверь останется открыта, — продолжает она.
Ясно, блять.
Она поворачивается к охранникам. Отпускает их.
Мы остаемся наедине. На ее условиях.
— О чем ты хотел говорить? — спрашивает она.
Хуй знает.
Разговаривать больше не тянет. На губах ее зависаю. Пройтись бы по ее рту хуем, а потом внутрь скользнуть. По языку. Прямо в глотку.
— Можешь остаться, — бросаю. — Работать дальше.
Ох я бы тебе здесь работу нашел. Во всех бы позах разложил. На столе. Возле окна. На кожаном диване в углу кабинета.
Но для начала надо вбить хер в твое горло. Выбить всю дурь из башки.
Забыла, Катя?
Как орала подо мной. Как кончала раз за разом.
Бьюсь об заклад, Лебедев так не ебет. Никто не ебет.
