Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
Очень красивый снимок побережья на рассвете. В углу штамп «Гавайи».
Переворачиваю — никаких подписей.
Может быть, по ошибке нам положили. Никаких знакомых у меня на Гавайях нет. А значит…
Будто щелчок в голове.
Нет, не ошиблись.
Вдруг понимаю, кто именно это отправил. И на душе словно легче становится. А ведь до этого момента тяжесть я и не замечала. Но что-то фоново чувствовала.
Открытка будто окончательное прощание.
И знак.
Лебедев нашел свое счастье. На Гавайях или еще где-то. Так мне хочется верить, когда смотрю на яркий пейзаж.
Будь счастлив, Дим.
Ты этого заслуживаешь как никто другой.
— Ма!
Оборачиваюсь.
Даня перестает трясти свою игрушку. Смотрит на меня внимательно.
Улыбаюсь. Сыночек улыбается мне в ответ. И сейчас он так похож на своего папку.
— Сейчас, сейчас, — говорю ему. — Дам кушать.
Из коридора доносятся звуки.
Дем разбирается с коляской. Идет к нам.
— Кать, что там? — спрашивает, пристально меня изучает.
Пожимаю плечами.
— Давай, — говорит он, кивая на пачку корреспонденции в моих руках.
— Там ничего важного, — отмахиваюсь, откладываю письма в сторону. — Все, давай руки мой. Будем обедать.
Демьян в обед домой приезжает. Его офис недалеко. Так удобнее.
Занимаюсь едой, а когда поворачиваюсь не могу сдержать улыбку. Отец и сын вместе с игрушкой возятся. Увлеклись.
И кто бы видел сейчас Дема, точно бы не поверил своим глазам. На работе он же совершенно другой. Вчера сама наблюдала. Там все по струнке ходят. Ему лишнее слово никто не скажет.
Но дома будто другой человек.
Это все он. МОЙ.
— Кать? — поворачивается, точно почувствовав мой взгляд.
Наш малыш тоже сразу реагирует.
— Ма! — зовёт меня.
— Да, кушать, — улыбаюсь. — Все готово.
* * *Что-то меняется.
Катя сегодня сама не своя.
Данька во всю круги вокруг нас нарезает. Бегает так, что в другой бы раз Катя сразу им занялась. Но сейчас она только на автомате закрывает острый угол обеденного стола ладонью, когда пацан рядом проносится.
На встречу с подругой ездила. Общалась. Еще в обед. Но там все нормально. Варвара ей только хорошие новости рассказать могла.
Тогда в чем проблема?
На работе никаких серьезных трудностей. Иначе бы мне уже доложили. Сам не вмешиваюсь в ее дела, но конечно, мои люди все под контролем держат.
И вот смотрю на нее, впервые считать не могу. Даже не скажешь, будто настрой плохой. Нет, совсем.
