Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
— Мы набираем обороты.
Смириться с потерей главной компании трудно. Только сдаваться не собираюсь. Одна возможность закрылась. Значит, откроется другая. Главное — продолжать.
Мне есть куда отвлечься. Нужно поднимать новые проект.
Однако на душе муторно. И пусть настоящие эмоции не отражаются на лице, каждый день тревога нарастает. Знаю же, это начало.
Затишье. А впереди буря.
Виски пульсируют от напряжения. И я невольно выдыхаю с облегчением, когда основная часть конференции приближается к концу. Проверяю телефон, там сообщение от Димы.
“Собрание затягивается. Буду поздно”.
Он уехал рано утром. Есть много дел, которые нужно решить. Последнее время муж почти не выезжает из дома. И я благодарна за это. Когда остаюсь дома одна, сразу ощущаю себя неуютно.
Чуть помедлив, набираю ответ.
“Хорошо. У меня здесь тоже завал”.
Отправляю и убираю телефон.
Нервы на пределе. По ночам сон не идет. Мысли не дают расслабиться. А днем не выходит отделаться от чувства, будто за мной наблюдают. Каждую секунду.
Глупо, конечно. Это уже паранойя.
Но… он такой, что может. Может все.
И хоть Дима уже поменял охрану, установил новую систему безопасности, совсем не чувствую себя в безопасности.
Когда этот… на свободе. Разве могу спокойно дышать?
До сих пор не понимаю, как ему удалось выйти из тюрьмы. Особенно из такой, как “Яма”. Оттуда же никого так просто не выпускают. Пожизненный срок не то, о чем получится легко договориться или “замять”. Особенно с его статьей.
Массовое убийство.
А теперь выходит, его оправдали?
Дима до последнего мне не говорил. И это хорошо. Если бы я выбирала, то выбрала бы вообще никогда не узнать.
Как и про его подарок.
А ведь комплект мне действительно понравился. До сих пор злюсь на себя за такую реакцию. Неужели не могла почувствовать, от кого? Почему меня не передернуло изнутри, когда я защелкивала те бриллиантовые серьги? Когда надевала то чертово колье на шею?
Теперь вспоминаю об этом — трясет. А тогда было ровно. Нет, хуже.
— Пока не удается выяснить, как ему удалось выйти на волю, — сказал муж.
Но я понимаю, он может и не говорить всего того, о чем узнал. Если ничего хорошего там нет.
Рядом возникает официант.
— Простите, — роняет и называет марку моей машины.
