Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
Ищет чего?
Глаза в нее вгрызаюсь. Каждую деталь разглядеть хочу. Под контролем держать.
Чем она там занята, блядь?
Откидывается на сиденье. Опять свои очки дергает.
Она что, плачет?
Резко подается вперед. Выключает “аварийку”. Едет дальше. Уже получше. Но тут гондон с правого ряда пытается ее подрезать.
Сам его подрезаю. Да так, что он на ближайшую парковку съезжает.
До самого дома еду за ней.
Притормаживаю там, где обычно, чтобы не заметила меня. Хотя вряд ли она сейчас заметит. Идет так, будто и не видит ничего.
Скоро и Лебедев приезжает. В дверь тарабанит. Ручку дергает. Орет. Но внутрь его не пускают.
У них такой замок, что если изнутри закрыто, то снаружи в дом не попасть.
Уебок усаживается на ступеньки. Валить не намер. Ждет.
И я жду.
Достаю пачку сигарет. Закуриваю. Чую, надолго тут зависаю.
Вообще, иначе это представлял. Был уверен, кайф поймаю. От того, как она Лебедева нахуй пошлет. От ее эмоций. От реакции на то, что муж ее сестру ебет.
Но что-то нихуя не кайфую.
Телефон вибрирует.
Каримов.
— Ты когда приедешь? — спрашивает он.
— Еще не закончил.
— Часа хватит?
— Не уверен.
— Ладно, потом наберешь.
Дверь вдруг распахивается.
Лебедев подскакивает. Бросается к порогу. А она ему два чемодана выставляет. Сперва один, после второй. Оба огромные.
Хуй знает, о чем они говорят. Тут не слышно.
Но вид ее мне теперь еще сильнее не нравится.
Лебедев пытается в дом зайти, но она захлопывает дверь прямо перед его носом. Уебку приходится забрать чемоданы и свалить.
Он это не сразу делает.
Опять в дверь ломится.
— Катя, открой! — вопит так, что до меня долетает.
Когда он наконец уебывает, объезжаю дом так, чтобы оглядеть все окна. Притормаживаю, когда вижу ее.
Она подходит к столу. Застывает. А после резко оседает на стул. Роняет голову на руки. Вся сотрясается.
Блядь.
Катя рыдает.
Никогда ее такой не видел. Чтобы так заливалась слезами, всем телом тряслась, задыхалась. Бьюсь об заклад, обо мне так не плакала.
А об этом уебке рыдает.
Сука. Пиздец.
Даже мелькает мысль, что лучше бы она нихера и не знала.
От ее слез аж корежит.
А от причины этих слез еще хуже. Ебать. Просто раздирает. То, как она по долбоебу убивается. А на меня ей совсем похер.
Ну ничего, блять. Это не надолго.
Помогу. Я так сучке помогу, что она про своего Лебедева быстро забудет. Она вообще обо всем забудет, кроме моего хуя во рту.
Клянусь. Я ей устрою веселье.
