Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
Просто от развернувшейся передо мной картины. Пульс по затылку ебашит. На полную.
Катя…
Волосы собраны в небрежный пучок на затылке. Шея открыта. Длинная. Тонкая. И так хочется пройтись языком по нервно бьющейся жилке между ключицами.
Залипаю на ней. Сам от себя охуеваю.
Она опускает стакан на стол. Снова за бутылку берется.
— Хватит, — говорю.
Глазами стреляет.
— Пожалуйста, — добавляю.
Забираю у нее бутылку. Отставляю подальше. На столешницу рядом с мойкой.
— Верни, — выдает, кивает на бутылку.
— Зачем?
— Поставь обратно, — бросает Катя, дернув плечом.
— Почему?
— Потому что это не твое.
Поднимается. Подхватывает бутылку. Усаживается, снова себе наливает.
Блядь.
Ногой ее стул подцепляю за перекладину. Рывком двигаю вперед. Ближе к себе. Так, чтобы вплотную подъехала.
Вздрагивает. Бутылку отпускает. С грохотом. На стол. И в меня взгляд впечатывает.
— Хватит, Кать.
Она качает головой. Медленно-медленно.
Глаза пьяные.
— Сама знаю, когда хватит, — говорит ровно. — Это не тебе решать.
И смотрит.
Глаза у нее… ебануться просто. С такими глазами больше никакого оружия не надо. Нихуя не надо. Вообще.
— Убрал, — выдает она.
И слегка кивает. Вниз. На ногу, что так и удерживает ее стул. Не смотрит туда. Но мне хватает и этого короткого жеста.
Убираю.
— Я все узнал.
Головой ведет. Рассеянно, смазано. Бровь приподнимает.
— Я думал, ты сделала аборт.
Холодеет. В момент.
Взгляд колючий. Черты точно острее становятся. И даже плечи теперь иначе движутся, пальцы, запястья.
— Все, стоп, — бросает она.
Молчу.
— Это обсуждать не хочу, — говорит и голос повышает: — Не буду! Как закончилась моя беременность.
— Катя…
Пьет. Не разбавляет.
Морщится. Ее всю передергивает. Закрывает ладонью рот. Дышит глубоко. Потом убирает руку.
Возвращает стакан на стол. Тянется к тарелке, на которой разрезан лимон. Берет часть, отправляет в рот. Жует. Кривится, зажмурившись.
— Потом об этом поговорим, — выпаливает. — Сегодня я не совсем в форме.
— О другом давай.
— О чем?
Вскидывается.
— Обо мне, — отвечаю.
— А что о тебе говорить? — хмыкает.
Достаю пачку сигарет. Щелкаю зажигалкой. Закуриваю. Тянусь в сторону, подхватываю один из стаканов. Сбиваю туда пепел.
Она наблюдает за мной.
— Давай, — бросаю. — Слушаю тебя.
— А что я должна сказать?
Хмурится.
— Ну расскажи.
Вопросительно выгибает бровь.
— Ну расскажи, какой я хуевый, — развожу руками.
Зависает. Щурит глаза. Едва заметно.
