Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
— Не хочу тебя больше слышать, — добавляет, не оборачиваясь.
Залипаю на ее бедрах. Покачиваются. Слегка. А у меня во рту пересыхает. И пальцы будто огнем обпекает. Ощущения пиздец.
И тянет к ней. И спугнуть нельзя.
Босые ступни тонут в светлом ворсе ковра.
А я опять на нее слюной исхожу.
Вздрагивает. Точно взгляд на себе ловит. Все же ведет головой и смотрит на меня. Мрачнеет. Напрягается. В ее глазах плещется столько эмоций, что охуеть. Красивые губы двигаются. Звука нет. Но я и без того разбираю суть:
“Уходи”.
— Нихера, — сквозь зубы цежу.
Катя неловко опирается локтем о комод. А после отталкивается. К балкону шагает. Прислоняется к прозрачной двери. Лбом в стекло упирается.
Хрупкая такая. Маленькая. Темные волосы рассыпаются по плечам, голова чуть в сторону склоняется."
"Она смотрит как на улице кружит метель. В ночь вглядывается.
Подхожу сзади. Ладони по обе стороны от ее талии впечатываю. Чтобы и не думала удрать.
Головой мотает. Отстраниться пытается. Выскользнуть.
Хуй тебе, а не свобода.
Зарываюсь лицом в ее волосы. Затягиваюсь. Захлебываюсь ее ароматом. Чувствую себя гребаным наркоманом. Отпускать не собираюсь.
Никогда, блядь.
Ведет. Пиздец как кроет. От ее дыхания. От тепла. От того, какая она. Вся. Рядом. И вроде далекая. Хер в объятья сгребешь. А растекается прямо под кожей. С каждым разом только глубже входит.
Накрываю ее шею губами. Сзади. Слегка зубами кожу прихватываю. Языком провожу. Медленно. Со вкусом.
Пульс по ушам херачит на полную. Не перебить.
Обхватываю Катю за талию. Ладонями накрываю. К себе вплотную притягиваю. А она меня по рукам лупит. Царапается.
Пьяная же. Должна быть расслабленной, блять. Вестись должна, отзываться на ласку. Сучка. Да ее нихуя не берет. Это меня охренеть как разъебывает. Мощнее некуда. А она не дается. Точно любой порыв на корню режет. Глушит.
Ничего. Блядь. Пробью.
Она у меня поплывет. Разгорится. Она у меня еще умолять будет.
Разворачивается. Выкручивается из объятий.
— Пусти, — шипит Катя.
Хочет снова мне по роже заехать.
Дергается.
— Руки убери!
Взглядом врезает.
Только мне уже похуй.
Впиваюсь губами в ее шею. Прохожусь языком по бешено пульсирующей жилке между острыми ключицами. И ниже. Еще. Грудь накрываю ртом. Прикусываю. Через платье. Через бюстгальтер. Но так, чтобы прочувствовала.
— Прекрати, — требует она.
Дрожит.
А я дальше опускаюсь. По ребрам ее. По животу. На колени.
