Автор
Сборник рассказов о том, как дом становится свидетелем жизни человека, хранилищем его воспоминаний, радостей и горестей. Автор исследует связь между жилищем и судьбой его обитателей, показывая, что стены дома – это отражение внутреннего мира людей, их чувств и переживаний.
Раздел Chitat.online для книги «Любовь, или Мой дом» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник рассказов о том, как дом становится свидетелем жизни человека, хранилищем его воспоминаний, радостей и горестей. Автор исследует связь между жилищем и судьбой его обитателей, показывая, что стены дома – это отражение внутреннего мира людей, их чувств и переживаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник рассказов о том, как дом становится свидетелем жизни человека, хранилищем его воспоминаний, радостей и горестей. Автор исследует связь между жилищем и судьбой его обитателей, показывая, что стены дома – это отражение внутреннего мира людей, их чувств и переживаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Затем воронку осушили и засыпали, а сверху разбили сквер, центр которого заасфальтировали, поставили тут же скамейки вокруг маленькой клумбы – и получился «пятачок»."
"Если в нашем дворе растут практически одни тополя, каждый год заваливающие нас своим пухом, то «пятачок» засажен более разнообразно. Кроме уже упомянутых лиственниц, чьи кроны поднялись вровень с нашей крышей, тут произрастают пять-шесть каштанов, с которых я когда-то палкой сшибал ощетинившиеся иглами плоды с красивейшей твердой сердцевиной, особенно много кленов, несколько вязов и лип. Но главным богатством здесь прежде были плодовые деревья – груши и яблони. Под яблонями я шел с папой качаться на качелях, в пришитых к рубашке «эполетах» из дедушкиных погон, под яблонями шествовал через «пятачок» страшный Адольф Яковлевич – старик в фетровой шляпе и зеленых очках, с маленькой орденской планкой на сером костюме, с крючковатым носом. Дети его боялись, и не зря: потом я узнал, что в войну Адольф Яковлевич служил в СМЕРШе. В августе дорожки были усыпаны крошечными яблочками, красными и желтыми, очень сладкими. Этих яблонь давно уже нет, а вот груши еще остались. Минувшим летом я специально ходил сюда – проверять, плодоносят ли груши. Все оказалось в порядке. Правда, вкусить дары природы я уже не решился – слишком уж загазованным стало нынче наше Дмитровское шоссе.
Теперь все грибное царство «пятачка» представлено повсеместными шампиньонами да несколькими особо устойчивыми в городских условиях видами поганок. Но в начале восьмидесятых годов, когда весь «пятачок» был еще плотно покрыт кустарником, фанатичному грибнику здесь находилось чем поживиться. Под кустами во множестве росли маленькие свинушки, попадались и сыроежки. Как-то я нашел белый гриб, к сожалению, червивый. Свинушки, принесенные мной с «пятачка», бабушка однажды пожарила, но мама запретила мне их есть. Потом, с наступлением эры «сухого закона», в кустах вместо грибов все чаще стали обнаруживаться пьяные, лежавшие тут без памяти.
Пройдя к центру «пятачка» и обогнув, как всегда справа, клумбу, в моем детстве представлявшую собой небольшую горку, где ничего не росло, а нынче – действительно клумбу с цветами, я поворачиваю направо и двигаюсь по диагонали к арке соседней десятиэтажки. Плиткой недавно выложена тут дорожка, протоптанная народом, вечно торопящимся к шоссе, к остановке троллейбусов и автобусов напротив моего дома.
Миновав арку, оказываюсь на «школьном» дворе, хотя школа отделена от него забором.
