Автор
В этом произведении мы заглядываем за пределы простого умиротворения или безразличия между людьми в поисках глубинной боли и страха. Как Пушкин писал, когда человек достигает полного отчуждения, это становится более страшным, чем любое существо. Здесь мы видим стремление к сочувствию даже там, где кажется некогда его не было, показывая, как тонкие и прочные могут быть связи между нами....
Фантазии уносили меня в параллельный класс, где училась, например, Галя Шепель, с каждым годом все больше походившая на женщину, причем на женщину, доступную всем наслаждениям жизни. Но, дохлый шибздик с густой шевелюрой и тонкой шеей, что я такое был в ее глазах, когда на Галю уже начинали обращать внимание матерые старшеклассники!
В шестом классе нас вернули в родную школу, где процесс неконтролируемого взросления продолжился. В том или в следующем году произошло событие, глубоко уязвившее мужскую половину класса.
Через пару лет я неожиданно стал председателем Координационного центра (КЦ) школы. Видно, в какую-то министерскую голову на волне широкошумно объявленной перестройки пришла мысль учредить некое школьное самоуправление.
Двоек могло быть и больше, если бы не моя склонность к неожиданным авантюрам. Помню, лежу дома и раздумываю над тем, что произойдет, если мама увидит мой дневник с оценками за очередную четверть. Положение аховое. И вдруг – эврика! – есть решение. Я вспомнил, как Женя Людвиненко, свистнув классный журнал, понаставлял себе, дурачок, пятерок, да притом еще и зелеными чернилами.
