Автор
В этом произведении мы заглядываем за пределы простого умиротворения или безразличия между людьми в поисках глубинной боли и страха. Как Пушкин писал, когда человек достигает полного отчуждения, это становится более страшным, чем любое существо. Здесь мы видим стремление к сочувствию даже там, где кажется некогда его не было, показывая, как тонкие и прочные могут быть связи между нами....
Сгрудившись на переменках вокруг валуна, лежавшего у входа в нашу временную школу, мы обсуждали достоинства жизни через сто лет и более нам понятные девичьи прелести. Надо сказать, что Наташа Гусева произвела среди нас, своих ровесников, нечто вроде сексуальной революции. До этого все ограничивалось тем, что Валя Поляков, длинный мальчик в очках и мой первый школьный друг, пространно рассуждал по дороге домой о женских ступнях, которые он почему-то непременно желал попробовать на вкус, хотя бы и зажаренными на сковородке.
«Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко…» Теперь слова заглавной песни того фильма я понимаю несколько иначе. «Далеком» стало для всех нас, кто еще жив, то время. Теперь, пересматривая «Гостью», я обращаю внимание не на миелофон, а на бутылки из-под кефира в руке простоватого шестиклассника Коли Герасимова, нашедшего в московском подвале машину времени. Да и первый куплет песни, про голос утренний в серебряной росе, я давно истолковываю в духе учения дхармы.
"Четвертый и пятый классы мы проучились в школе № 929, за парком «Дубки». Там больше всего запомнились наши проделки – на пару с Валей или целиком только его. Например, на уроках биологии мы с ним представляли, что преподаватель Евгений Борисович Бобенко, похожий на Леннона бородач, тоже распевавший песни под гитару, на самом деле находится один в палате сумасшедшего дома, где и произносит свою речь о гомозиготах.
