Света подбадривает свою подругу, но та все равно молчит о том, что действительно произошло в ее отношениях. Пятый месяц беременности и еще больше загадок скрываются за улыбкой Светки. Вместе они размышляют о судьбе ребенка, планируя будущее.
— В студенчестве мы часто вот так сидели, — вздыхаю, и будто в прошлое погружаюсь. — После клуба заваливались в какие-нибудь ночные фастфуды или кофейни. Болтали, смеялись. Такое классное время было. Никаких проблем, хотя тогда, кончено, казалось иначе. Мы приходили компанией, просили разрешения сдвинуть столики. Заказывали кучу всякой вредной еды и ждали, когда начнут пускать в общагу. Иногда по городу бродили. У вас не так было? Или вы местный?
— Я после школы сразу пошел работать. Мать нас одна с Максом тянула. Учиться в университете ни времени, ни возможности не было.
— Это ужасно, — искренне сожалею, — не тройки, а то что пришлось так рано начать работать.
— Я не жалуюсь. Хороший жизненный опыт, — Евгений пожимает плечами, и в этот момент нам приносят кофе.
— Спасибо, — касаюсь чашки и делаю маленький глоточек. — Вкусно, — прикрываю глаза.
Действительно, очень вкусный кофе.
— Твоя мама-герой. Одной воспитывать двоих сыновей…
— Она очень сильная женщина. Ты вон такая же боевая.
Он снова пристально смотрит, а я теряюсь. Это комплимент такой? Хороший или плохой? Быть сильной это же прекрасно, правда?
Улыбаюсь и быстро перевожу тему.
— Вы с братом очень похожи. У вас большая разница?
— Семь лет.
Опять смотрим друг на друга. Натянуто улыбаюсь и опускаю взгляд в чашку, нервно постукивая ногой под столом.
Евгений закатывает рукава худи и меня берет оторопь. Все открытые участки кожи от кистей и выше изрисованы татуировками."
"Эти картинки вызывают не самые приятные ассоциации. Мой отец сидел. Я не так часто видела его за свою жизнь, потому что он выходил, и снова садился. Раз за разом. Четко помню забитую наколками спину и вытатуированные на пальцах перстни.
У Евгения, конечно, нет ничего подобного. Это просто картинки. Возможно, со смыслами, а может, и без.
Он чувствует мою реакцию, ловит взгляд, потом смотрит на свои руки.
— Судя по всему, мне придется сводить рукава и полностью обновить гардероб.
Он говорит это с улыбкой, а я чувствую себя, какой-то стервозной тварью, которая оценивает человека исключительно по внешности…
— Простите, — бормочу. — Я сегодня в ужасном настроении. Не хотела вас обижать.
— Да ты и не обидела. Выкать только прекращай.
— Мы на брудершафт не пили, — тоже улыбаюсь.
