Света подбадривает свою подругу, но та все равно молчит о том, что действительно произошло в ее отношениях. Пятый месяц беременности и еще больше загадок скрываются за улыбкой Светки. Вместе они размышляют о судьбе ребенка, планируя будущее.
Илья — человек без принципов и морали? Я с ним десять лет жила, он же никогда…
Он не хотел детей, он убеждал меня в том, что и мне это не нужно. Он был со мной нежен, берег будто я не человек, а безумно дорогая ваза. Он дружил с Дашей и Мишей только из-за выгоды. Он…
Это я была слепа, значит? Поглощена сначала своим горем, потом работой. Это я ничего не замечала!
Растираю по лицу слезы и чувствую чужое присутствие. Смотрю в зеркало и вижу Женю.
Шмыгаю носом и отворачиваюсь.
— Не смотри на меня. Уходи, ладно?
Снегур ничего не отвечает, но я чувствую его руки.
— Не надо. Уходи. Пожалуйста. Я не хочу больше разговаривать. Я хочу побыть одна.
— Уйду. Сейчас, — касается губами моего виска.
— Пожалуйста, Женя.
— Света, все это не стоит твоих слез. Просто жизнь. — шепчет мне на ухо.
— Я ничего уже не знаю и не понимаю. Ничего, — реву еще громче. — Почему все вокруг врут? Притворяются? Почему?
— Потому что люди.
Пытаюсь вырваться, но мышцы сковывает слабостью.
Вздрагиваю и закрываю глаза. Упираюсь лбом в Женино плечо и теперь уже плачу ничего не стесняясь. Громко, с надрывом, с подступающей истерикой.
Впервые, выпуская на волю весь гнев, всю боль, которую причинил Илья. Я ни разу с момента, после того, как узнала про измену так не плакала. Держалась. Что-то там скудно скулила в подушку, но чтобы вот так на весь дом, до трясучки, кажется, нет.
Из меня будто дьявол выходит.
Впиваюсь пальцами в ткань Жениной рубашки, и никак не могу прекратить свою истерику. Хочу, сопротивляюсь, но слезы все равно катятся.
Илья все это время ходил по краю, рисковал и не боялся. Не боялся, что впутал в это дерьмо не только себя. Меня тоже, я же его женой была. Он думал только о себе.
Когда это произошло? Он же был другим. Я помню его другим. И любила я тоже другого человека. Человека, которого больше нет и уже не будет.
Запрокидываю голову. Мнусь буквально три секунды, а потом целую Снегура сама.
В запале чувств и эмоций. Обхватываю его лицо ладонями и целую.
Глава 22
Что я делаю? Зачем?
Ужасно. Все это ужасно, но вместе с тем невероятно. Мне нравится скольжение его губ и язык, проникающий в мой рот. Чувство, когда в животе, как в юности, появляются бабочки.
Трепет окутывает тело. Ресницы подрагивают от каждого прикосновения. А Женя меня трогает. Он руками тянет меня к себе. Близко. Собственнически, с легким нажимом.
