Подозреваю, что покупатель решит оставить страхолюдину в дар Гостиному двору. Я бы из жадности распилила и доставила домой по частям, но кто поймет богатеев, мнящих себя меценатами?
— И последний традиционный лот — танец с Золушкой! — разлетелось по залу непредвиденное заявление.
— Со мной? — испугалась я, глянув через плечо на предательницу в сером костюме.
Не произнося ни слова, та как-то ловко подтолкнула меня в спину, и я очутилась рядом с организаторшей, окутанной облаком тяжелого благовония.
— Наша очаровательная Золушка! Начальная ставка за танец с прелестным созданием — пятьсот шиллингов! — радостно объявила женщина, и народ разразился восторженными овациями.
Понятия не имею, что происходило в головах аристократов, может, они имели слабость к бирюзовому цвету или к маскам, похожим на фарфоровые лица, но мужская половина как с цепи сорвалась. Казалось, будто им посулили не благопристойный танец, а шаманские пляски с раздеванием в стиле раскрепощенных одалисок. Хотя, может быть, я чего-то не знаю?
— Шестьсот! — заорали с одной стороны.
— Тысячу! — подхватили с другой.
— Пять тысяч! — выкрикнул толстячок, стоявший рядом с Ароной, решив потратить заработанные в прошлом месяце шиллинги на весьма сомнительное развлечение с незнакомой девицей.
Организаторша наклонилась и пробормотала мне в ухо:
— Милочка, мы продаем Золушек каждый год, но такой ажиотаж я наблюдаю впервые. Может, они на ваш запах так реагируют? Вы какими духами пользуетесь?
Теми, которые на меня уронили сестры.
— Розовой водой, — нехотя отозвалась я.
— Похоже, мне пора менять аромат, — прокомментировала она и возвысила голос: — Господа, пять тысяч — последняя ставка!
— Десять! — выкрикнул новый владелец бронзового единорога, и я испуганно покосилась на Эзру.
Хорошо, что под маской невозможно различить красноречивого, тяжелого взгляда, но губы сестры сложились в тонкую линию. Не оставалось никаких сомнений: если вдруг танец выкупит коллекционер бронзы, то завтра утром родители найдут в постели мой остывающий труп.
Для наглядности Эзре оставалось только провести по шее ребром ладони.
— Десять тысяч! — в экстазе взвизгнула организаторша и тихонечко заверещала: — Милочка, не тушуйтесь, мужчина с единорогом — владелец монетного двора. Берите в оборот, пока дается в руки; только запаситесь хлыстом.
— Единорог же бронзовый, зачем ему хлыст? — не поняла я.
— Для мужика.
— Он извращенец? — испуганно уточнила я, как будто действительно собиралась крутить любовный роман с дельцом.
