Я страстный баронет с сердцем холмистым, но женщина способна преодолеть все преграды. Мои три дочери - достопримечательности по сравнению с женатыми невестами вокруг меня. Одна из них уже достигла высоты герцогини через брак, а другая лишь ждет этого шанса. Вселенная моя будет перевернута, когда я найду последнюю мою дочь - не просто красавицей, но и лицом, готовой к величайшему призванию....
Она не останется тут, если ее не любят, и она не станет молить о любви никого, даже самого маркиза Брукхейвена.
Если ты останешься, ты можешь заставить его полюбить себя.
И, что еще лучше, если она останется, она сможет ему отомстить, заставить пожалеть его о нанесенной обиде. Он первый объявил войну.
Дейдре скрестила руки и сделала глубокий вдох. Она останется.
В любом случае победа за ней.
Глава 6
Дворецкий Джон Герберт Фортескью, выдающийся представитель многоуважаемой профессии, служил в Брук-Хаусе уже десять лет.
За все эти годы он ни разу не присвоил себе ни пенни. Более того, ни разу он не поставил личные интересы выше интересов своих хозяев…
За исключением одного единственного раза.
И сейчас Фортескью стоял на сумрачной площадке второго этажа и смотрел на Патрицию, идущую навстречу ему с чайным подносом госпожи. Патриция, огненно-рыжая ирландская колдунья, так сильно растревожила ему сердце, что подвигла Фортескью на то, чтобы он закрыл глаза на творящийся в доме непорядок."
"Англичане не жаловали слуг ирландского происхождения, разве что брали их на должность конюхов, потому что ирландцы обладали каким-то сверхъестественным чутьем во всем, что касается лошадей.
То, что Патриция работала личной горничной хозяйки дома, было неслыханным пренебрежением к традициям и устоям, и Фортескью хотя и понимал, что идет против правил, но назначил ее на эту должность. Впрочем, авторитет дворецкого был слишком высок, чтобы кто-то из прислуги осмелился бы оспорить его решение, маркизу было все равно, кто обслуживает его жену, а от леди Брукхейвен пока никаких возражений не поступало.
А если бы леди Брукхейвен выразила свое неудовольствие, если бы маркиз потребовал, чтобы Фортескью положил конец столь неслыханной вольности, и если бы вся прислуга Брук-Хаусе подняла мятеж…
Фортескью от этого не было бы ни жарко, ни холодно. Как ни прискорбно.
