Я страстный баронет с сердцем холмистым, но женщина способна преодолеть все преграды. Мои три дочери - достопримечательности по сравнению с женатыми невестами вокруг меня. Одна из них уже достигла высоты герцогини через брак, а другая лишь ждет этого шанса. Вселенная моя будет перевернута, когда я найду последнюю мою дочь - не просто красавицей, но и лицом, готовой к величайшему призванию....
Он смотрел на нее, на огненную гриву ее волос, на изумрудные глаза и гордую посадку головы. Патриция О’Молли не верила в то, что она хуже кого-то. И, честно говоря, она и не была хуже.
Приблизившись к нему, Патриция улыбнулась задорно и шутливо присела в реверансе.
– Чудный выдался денек для свадьбы, мистер Фортескью, вы не находите?
У Фортескью на этот счет были большие сомнения, но он лишь с серьезным видом кивнул.
– Ее светлость хорошо устроилась?
По лицу горничной пробежала тень.
– Она немного… – Патриция наморщила нос, потому что никто еще не успел ей сказать, что слуги не должны корчить рожицы.
– Наверное, у нее сдали нервы, сэр. Моя мать заваривала чай из чертополоха: прямо чудеса творит с чересчур впечатлительными невестами. Может, мне с кухаркой поговорить? Что вы думаете?
Фортескью прочистил горло.
– Чай… э… пришелся бы кстати, но я думаю, что у повара уже есть готовое лекарство от нервов.
Патриция кивнула.
– Да. Достать чертополох в этом районе, пожалуй, будет трудно, да? – Она задорно ему улыбнулась, но, вспомнив о субординации, присела в очередном реверансе. – Простите, сэр. Моя мама говорит, что я слишком дерзкая.
Фортескью так хотелось выманить у нее еще одну улыбку или рассмешить ее. Но, увы, он слишком долго был Фортескью, чтобы с легкостью вновь стать Джоном.
– Ну что же… э… дайте знать леди Брукхейвен, что мы уже получили весточку от леди Тессы.
Патриция прикусила губу так, что она побелела. Фортескью скрестил на груди руки и сурово уставился на нее. С той же невозмутимостью он продолжил рассказ.
– Но за время отсутствия леди Тессы в доме на Примроуз-сквер случилось непредвиденное.
Фортескью думал, что сейчас-то она рассмеется, но у Патриции лишь глаза расширились от ужаса.
– О, бедная мисс Софи! Мы не можем ее спасти?
Фортескью склонил голову набок и приподнял бровь.
– Не наше дело кого-то там спасать, Патриция.
