Автор
В клубе уже густо набилось молодёжь, дым и веселье нарастали. Внезапно сирена прорычала — кто ж знает, вдруг серьёзная опасность? Все оказались на улице, прилипшие друг к другу, как клещи. Яркая атмосфера студенческой вечеринки взбудоражила и наполнила необычайной энергией воздух....
После пар мы вышли из универа, чтобы дойти с гелькиным паспортом до салона связи. В начале площади, у въезда на территорию студгородка, стояли знакомые черные гробы на колесах. Гелька тоже их заметила.
– Твои?
Я обреченно кивнула.
– Опять за тобой?
Пожала плечами. Мне хотелось надеяться, что не за мной, а за Стасом. Кто я такая, чтобы так много уделять мне внимания?
Но из двери вышел амбал и поманил меня пальцем. Я даже обернулась, очень надеясь увидеть за плечом Стаса. Его не было.
– За тобой, – горько вздохнула Гелька.
– Только посмотри, чтоб тариф для междугородних звонков был экономный. Максимально экономный, пожалуйста!
– Иди-иди, я что-нибудь выберу.
И я пошла.
Амбал услужливо открыл мне заднюю дверцу, я села, и замки сразу же защелкнулись. Меня отпустили, но свобода была только видимостью.
– Поехали, – сказал амбал, занявший место рядом с водителем.
– А куда мы едем? – осторожно поинтересовалась я.
– Увидишь.
– А Никита Сергеевич в курсе?
– Лично распорядился.
– Понятно, – протянула я и замолчала.
Ничего понятно не было. Меня трясло каждый раз, когда я видела то или иное упоминание о Тобольских. Трясло от Стаса, даже от его голоса на другом конце коридора. Трясло от мягкого, словно крадущегося голоса его дяди, просто сулившего очень скорые неприятности. Трясло от его отца, основателя сей безумной семейки.
Но этот сумасшедший дом рано или поздно закончится. Я улечу так быстро, как смогу.
– Приехали.
Я выглянула в глухо-тонированные стекла, ожидая увидеть ресторан Заславского.
Но мы припарковались возле частной клиники.
– Зачем? – спросила я, чувствуя, что почва уходит у меня из-под ног.
– Никита Сергеевич договорился обследовать.
– У меня есть выбор?
Амбал только усмехнулся и не ответил.
Я вышла из машины и в сопровождении телохранителя пошла в клинику. Там мне улыбались так, что почти выворачивались наизнанку.
– Обследоваться, значит? – хмыкнула я.
– Начнут с самого важного, – сухо подтвердил амбал.
– Ну, конечно. Почему я не удивлена, что именно для Тобольских самое важное?
Амбал втолкнул меня в кабинет и жестом показал врачу на меня. Тот кивнул, словно узнавая. Но он точно не мог меня знать. Я этого гинеколога впервые видела!
– Заходите за ширму, снимайте белье и садитесь в кресло.
