Автор
В клубе уже густо набилось молодёжь, дым и веселье нарастали. Внезапно сирена прорычала — кто ж знает, вдруг серьёзная опасность? Все оказались на улице, прилипшие друг к другу, как клещи. Яркая атмосфера студенческой вечеринки взбудоражила и наполнила необычайной энергией воздух....
– Вас – еще безумнее? Куда уж больше!
И тут же получила легкий удар по щеке. Взвыла и отвернулась. Я понимала, что Тобольский даже силу не вложил, но скула неприятно ныла и горела от пощечины.
– Я заметил, что чем больше тебя гнешь, там сильнее ты сопротивляешься, – тихо проговорил он.
– Это плохо? Нужно прогибаться и вылизывать?
Никита невесело ухмыльнулся:
– Гибкость в жизни очень пригождается, Ира. А вот предложение вылизывать, особенно твоим языком, мне очень нравится.
– Я не это имела в виду, – поторопилась я расставить все точки над «i», – Связываясь со мной, вы должны были понять, что я не из тех, у кого смысл жизни угождать за деньги.
Последнее я протянула уже на повышенных тонах, в которых сквозили истерические нотки.
– Не могу, – также тихо и спокойно проговорил он и зажал мое лицо пальцами.
Сдавил так, что говорить я больше не могла.
– Как было бы здорово получить тебя, просто заплатив. Но ты гордячка.
Тобольский сделал паузу, а я из-за его пальцев не могла спросить, хотя мне было глубоко плевать, чего он боится.
– Я боюсь, что гнуться ты можешь только до определенного предела, а потом сломаешься. Но давай проверим, где этот предел.
Конец Тобольский уже шептал, снова обрисовывая скулы пальцами. Теперь без прежней осторожности.
– От моего желания ничего не зависит? – попыталась поторговаться я.
– Нет, Ира. Учитываются только мои желания. А ты запоминай правила.
– Кому?
Тобольский расхохотался, а потом дотронулся губами до пульсирующей от удара скулы.
– Нам. Тебе, – он еще раз легко поцеловал, оставляя на щеке мокрый след. – Мне.
Его губы переместились и снова дотронулись до щеки.
– Напомните, зачем я вас терплю и слушаю? – но не успела договорить, как пожалела.
– Люблю дерзких. Те, кто вылизывает за деньги – продажные. Лижут любому, кто больше заплатит. А гордые – идейные. Таким просто нельзя оставлять выбора, – Никита усмехнулся.
Больше мне было не до разговоров.
Тобольский качнул бедрами, и я снова почувствовала его напряженный член, прижатый к моему телу. Но в отличие от меня, он сосредоточился на лице. Обводил пальцем линии, потом повторял движение губами, затем языком.
Я терпела.
Нужно быть извращенкой, чтобы такое полюбить. Но Тобольскому явно нравилось.
