Автор
Утро было наполнено необычным теплом и непростым бодрствованием. Проснувшись под тяжелые объятия мужчины и его запах, я понимала, что сегодня мне придется выдержать предстоящий гость, чужой и страстный, в одних лишь ночнушках.
И от этого видения беременной Снежки, толстенькой, отекшей, с распухшим носом и торчащим животом, я реально чуть не кончил.
– Бля, да что же ты со мной делаешь, – прорычал, подгребая ее под себя. Прижал, изо всех сил стараясь быть аккуратным, и принялся целовать в смеющиеся, уворачивающиеся от меня губы.
– Эрик, зачем-то побрившийся нехороший человек! Мы с тобой о серьезном разговариваем, между прочим. А у тебя все потрахушки на уме…
– Дурочка, – зарычал на нее, – какие потрахушки! Я тебя люблю, и сейчас любить буду.
– Что всегда? – заинтересовалась она внезапно. Перестала уворачиваться от поцелуев. Поймала мое лицо своими ладошками и заставила смотреть на себя. Спросила дрогнувшим голосом. – Что всегда, Эрик? Скажи…
– Любил всегда. Наверное, в ту самую минуту, когда ты попыталась лишить меня попкорна в кинотеатре, и влюбился. В тощее чучело, снившееся мне потом несколько месяцев. Я себя извращенцем тогда чувствовал, между прочим, раз не могу перестать думать о страшненькой малолетке.
Она долго смотрела мне в глаза, словно пыталась там найти что-то, кроме того, что я ей сказал. Потом нахмурила брови, заставив меня напрячься:
– Врешь ты все, брехун, зачем-то побрившийся. Я всегда была красивой. И в тринадцать лет тоже.
– Вру, – покаялся я, поймав-таки ее губы. Поцеловал, прикусил так, как ей нравится, и отчего у меня сносит крышу. Отстранился, заглядывая в смеющиеся глаза, – Ты очень красивая. И всегда была… Особенно когда голенькая.
– Ты мне так и не рассказал, как мы встретились в третий раз, – вдруг хищно прорычала она.
– Расскажу. Но только на нашу серебряную свадьбу, не раньше, – пообещал, начиная целовать, и правда, подросшую грудь. Сколько можно болтать, в конце концов…
– Ну, нет. Не уверена, что смогу так долго ждать, – засмеялась она и обняла меня за шею. Прошептала в губы: – Я могу тебя уговорить рассказать пораньше?
– Попробуй, – довольно оскалился. Подхватил ее под попу, перевернулся и посадил себе на бедра. Полюбовался на ее зардевшиеся щеки, уже предвкушая свое удовольствие.
– Я постараюсь, – она сделала серьезное лицо и поерзала, заставив меня зашипеть от прострелившего тело жгучего сладкого спазма. Строго предупредила, – но потом не жалуйся.
Я не пожаловался. Просто чуть не сдох от термоядерного возбуждения, когда она принялась медленно, никуда не спеша, целовать меня. А потом трогать везде, где ей хотелось. И как хотелось.
