Автор
В операционной свет яркий, в воздухе нотки стерильности. Операция началась еще до того, как меня завезли с каталке. Меня поселил тончайший наркоз — легкая дрожь и головокружение заменяют все остальные ощущения, но боль в ноге словно исчезла.
Сил на то, чтобы кричать громче, просто нет, а мой слабый голос, кажется, никто не слышит.
Боль в ноге постепенно усиливается. Я сцепляю зубы и терплю, проваливаясь в дремоту, но, кажется, уже через час снова просыпаюсь и чувствую себя хуже. Больно. Не могу терпеть. Это невыносимо просто.
Начинаю плакать в голос. Какая же я дура. Ну как, как можно быть такой идиоткой, чтобы свалиться со сцены, и сломать себе ногу? Почему я голову себе дурную не сломала, глупая. Теперь вот, мучайся. А до вступительных экзаменов месяц остается, всего месяц!
Пальцами нащупываю прохладную простынь.
Дышать становится труднее. Почему, ну почему оно не проходит. Мамочка.
Слезы катятся по щекам. Всхлипываю в голос, кажется, теперь уже кричу и реву. Наверное, громко, но мне плевать. Мне, и правда, сейчас очень плохо.
Замечаю, как открывается дверь, но сил на то, чтобы даже посмотреть, кто там зашел, просто нет.
Из глаз стекают слезы. Странно, я ведь не пила, а слезы есть.
Вздрагиваю, когда ощущаю прикосновение теплой руки к своему лбу.
– Что такое, чего ты кричишь на всю реанимацию?
Снова этот голос. Хриплый, грубый. Его голос.
– Кирилл Александрович…
Датчики над моей головой почему-то начинают пищать чаще. Боль. Она просто убивает меня.
– Болит…Нога болит. Сильно. Я звала. Никто не подходил. Мне больно, больно!
Что-то я совсем раскисла, но в таком состоянии, на самом деле, мало что контролируешь.
Наверное, я сейчас выгляжу просто ужасно. Вся красная и зареванная, расстроенная, но сделать ничего не могу. Это сильнее меня. Это невыносимо.
– Все. Тише. Сейчас пройдет.
По руке разливается какой-то холод. Этот доктор. Он вколол мне что-то. Кажется, это было обезболивающее.
От слез я не вижу его. Всхлипываю только, кажется, в голос. С силой сжимаю простынь пальцами дрожащими. До скрипа, до хруста костей.
Пусть пройдет, пожалуйста, пусть пройдет эта жуткая боль…
И она проходит. Отпускает через минуту, и мне становится намного легче.
Вымученная, вымотанная и жаждущая воды, я засыпаю, замечая, как доктор выходит из моей палаты.
Глава 5
– Ромашкина, солнце уже встало.
Приоткрываю уставшие веки, зажмуриваюсь от яркого счета. Что, уже утро наступило…
Поднимаю голову, и вижу пожилого мужчину в белом халате. Не знаю, даже, сколько ему лет.
