Автор
В операционной свет яркий, в воздухе нотки стерильности. Операция началась еще до того, как меня завезли с каталке. Меня поселил тончайший наркоз — легкая дрожь и головокружение заменяют все остальные ощущения, но боль в ноге словно исчезла.
Похоже, что где-то шестьдесят, судя по седым волосам, и отчетливой сетке морщин у глаз.
Стойте…Я помню его. Он смотрел мои рентгеновские снимки, как только я поступила в больницу.
– Как самочувствие, были боли?
– Были. Чуть не умерла от них.
Потираю рукой глаза, и встать пытаюсь, но не тут-то было. Острая боль в ноге пробирает меня всю, и я невольно шиплю. Как же больно…
– Не спеши пока вставать. Рано. Давай, перевязку сегодня я делаю, а начиная с завтра, уже медсестры сами будут."
"Тон этого врача, точно как у военного, не дает и шанса возразить.
Киваю и вижу, как этот врач проталкивает вперед какую-то тележку. На ней стоят разные бутыльки, и выложены стерильные перевязочные материалы.
– Как вас зовут?
– Климнюк, Геннадий Петрович, заведующий травматологического отделения. Я тебя оперировал вместе с Загорским и Семеровым. Буду твоим лечащим врачом.
– Нет. У меня бабушка только. Да я сама справлюсь, а за препараты….поняла. Подругу помочь попрошу.
– Хорошо. Разберемся. Значит так, Ромашкина, ногу беречь. Не мочить. Не наступать пока. Костыли тебе выдадут. Ходить осторожно, не падать, а то сустав второй раз я точно собирать тебе не стану.
Климнюк говорит жестко, без всяких там церемоний, и я только успеваю запоминать, что меня теперь ждет.
Поджимаю губы. Становиться до невозможности стыдно и еще неловко. Кажется, я припоминаю, что без умолку просто говорила во время операции. Это никому не нравилось. Вот блин.
Судя по недовольному тону моего врача, Геннадий Петрович тоже это помнит.
– Скажите, когда я смогу вернуться к тренировкам? Когда вы выпишете меня?
– Не так быстро, Ромашкина. Дай время ране зажить, потом рентген назначу.
– Что? Какой еще месяц?! Вы что, у меня же поступление, у меня планы, балет…
Сердце пропускает пару ударов. Я не могу так долго ждать. Просто не могу.
– У тебя два перелома со смещением. Связки тоже повреждены. Вручную вчера с Семеровым собирали твой сустав, как пазл. Травма тяжелая. Сразу скажу.
– Боже, нет…
Слезы подступают к глазам. Звучит как приговор для меня, но я не верю.
