Автор
В операционной свет яркий, в воздухе нотки стерильности. Операция началась еще до того, как меня завезли с каталке. Меня поселил тончайший наркоз — легкая дрожь и головокружение заменяют все остальные ощущения, но боль в ноге словно исчезла.
– Нельзя, у нее сердце слабое. Перебои все время. Я и так уже лошадиную дозу ввел. Ромашкина, так чувствуешь что-то?
– Где?"
"Кажется, он как-то проверяет мою чувствительность, однако я вообще ничего не ощущаю.
– Понял. Хорошо.
Устало прикрываю глаза, но понимаю, что спать все равно совсем не хочу.
Слышу, как тикает слева мой пульс. Быстрый, как у мышки. На пальце какая-то прищепка установлена.
В руке капает прозрачная капельница. Раз. Два. Три.
Становится не по себе. Операция кажется вечной, хотя мне вроде уже лучше.
Холодок проходит по спине. Ой, нет. Даже думать об этом не смею. Я стану известной балериной. Обязательно стану.
Открываю глаза, смотрю вверх, но теперь не вижу этого доктора в синей шапке и маске. Его нет рядом, нет!
Мгновенно становится страшно. Он ушел, а значит что-то идет не так. Точно не так!
– Кирилл Александрович, где вы, где вы?!
Мой голос эхом разноситься на всю операционную.
Сердце учащает ритм, и я немного успокаиваюсь только тогда, когда через несколько секунд снова вижу этого врача перед собой.
– Я тут. Чего ты кричишь?
– Побудьте рядом. Пожалуйста! Не уходите.
Не знаю, когда успеваю столько наглости набраться, но почему-то мне спокойнее, когда он со мной. Чисто интуитивно хочется верить, что тот, кто без зазрения совести загонял сегодня мне иглу в позвоночник, сможет контролировать ситуацию сейчас.
– Я и был здесь. Ты просто снова уснула. Операция еще идет.
– А как там внизу…я прикрыта? Никто меня не видит?
– Видит, конечно.
В душе все леденеет. Я, в общем-то, не планировала показывать себя во всей красе чужим мужикам. Господи.
– Что?! Я что, голая? Нет, все! Дайте мне встать. У меня уже ничего не болит! Все прошло, прошло!
***
Слезы подбираются к глазам. Такого стыда я еще ни разу в жизни не испытывала. Благо, все мои выступления на балете приходили в костюмах, и ничего лишнего никто никогда не видел.
Всхлипываю. Начинаю рыдать в голос.
– Неет, не надо!
– Спокойно. Ляля. Посмотри на меня.
Слезы стекают по щекам, но я все же ловлю его серьезный взгляд на себе. Строгий. Мужской.
– Ты прикрыта, и то, чего не надо, хирурги не видят. Закрывай глаза. Ты вообще-то должна спать уже, третий час как.
