В черном шерстяном дублете и сапогах лежит незнакомец, кинжал на поясе, прикрывает мокрую девушку в худенькой сорочке со слегка растрепанными рыжими волосами. Она уже не дышит, а он, устав от этого трагического случая, пытается её спасти, хотя в этом почти нет надежды.
— Кого там ещё принесло, — пробормотала Мэгвин и пошла открывать."
"— Мэг, открой! Это я! Открой, я знаю, что ты там! Следы на снегу вижу! И птицы твои тут! — раздался снаружи молодой мужской голос.
Она открыла дверь — но не нараспашку, а только выглянула.
— Ну?
— Как оно, Мэг? Удалось?
— Я ещё вчера сказала, что удалось. Слаба она, встать пока не может. Одежду принёс?
— Вот, возьми. — в руки Мэгвин перекочевал увесистый тюк.
— И славно. Она головой сильно ударилась, когда упала, и ничего не помнит.
— Ладно, как скажешь, всё равно кроме тебя никто её на ноги не поставит, — согласился невидимый мужчина.
Мэгвин закрыла дверь и положила на лавку тот самый тюк.
— Кто это был? — нахмурилась Катерина.
— Твой муж, Робби Телфорд.
* * * *— Какой ещё муж? — похолодела Катерина.
Сон становился страшноватым. Вдруг узнать, что у тебя есть какой-то неведомый муж — только ещё не хватало!
— Даже и не самый плохой, по местным-то меркам, — усмешка Мэгвин вышла странной.
— Да какие ещё владения! — рассердилась Катерина. — Изволь уже объяснить русским языком — что происходит! Где я, почему я так странно выгляжу, и где мои дети, и что с ними!
— Русским — это как? — вновь усмехнулась хозяйка.
Катерина только собралась ответить, но вдруг поняла, что говорит с ней совсем не на русском языке! Другие слова, другое построение фраз… да что это такое-то!
— Рассказывай всё, поняла? Немедленно! — приказала Катерина, как приказывала детям перестать ссориться, а ученикам в школе — прекратить баловаться на уроке.
— Ты находишься не в своём мире, не в своём теле и будешь жить ещё одну жизнь — здесь, — сообщила Мэгвин.
— Что? — глупости какие-то.
Катерина ожидала услышать что угодно, только не это. Она спит, она под наркозом, она… Да кто его знает вообще, что там случается-то, после смерти! Никто ж не вернулся и не рассказал! Но неужели и правда есть бессмертная душа, как говорят верующие? Но они не говорили ни про какой другой мир, они говорили про классику — вечные муки, вечное блаженство, чистилище.
