В черном шерстяном дублете и сапогах лежит незнакомец, кинжал на поясе, прикрывает мокрую девушку в худенькой сорочке со слегка растрепанными рыжими волосами. Она уже не дышит, а он, устав от этого трагического случая, пытается её спасти, хотя в этом почти нет надежды.
Катерина-то компьютер освоила, куда ж без него, и даже читать с экрана привыкла, но — книги и статьи по работе, и ещё — любимую классику, и детективы. А Валера читал фэнтези и брался пересказывать, пока Катерина не обрывала его и не запрещала молоть всякую ерунду — про людей, попавших в другие миры, мужчин и женщин, которые принимались перекраивать эти миры по своему усмотрению.
Это что же выходит, нужно было не запрещать, а наоборот — слушать? Или даже… самой читать, так выходит?
Катерина смотрела перед собой, не видела ни стены, ни Мэгвин, и едва ли не плакала.
Она продышалась и снова взглянула на Мэгвин.
— А дети? Мои дети?
— Твои дети выросли, их судьба больше от тебя никак не зависит.
— Да, это они, — угрюмо кивнула Катерина, ей было стыдно, что Мэгвин застала безобразный скандал. — Но ведь я хотела жить там! С ними! Я так и подумала, что мне предложили встать на ноги и пойти, и призвать их к порядку!
— Ничего, они не маленькие, справятся. Сколько лет старшему?
— Старшая — дочь, Наталья, её там не было, ей сорок семь.
— Да у таких внуки уже, а ты всё их от юбки своей отпустить никак не можешь, — усмехнулась Мэгвин. — Вот они у тебя и бузят.
— У самой-то есть дети? — хмуро спросила Катерина.
— Три дочери, взрослые, внуки уже народились.
— И у меня внуки — от сыновей. У дочери нет никого.
— Значит, судьба. Я, конечно, схитрила, когда спрашивала — хочешь ли ты жить дальше. А ты не догадалась спросить меня — тогда мне пришлось бы рассказать тебе всё.
Вот ведь! Говорили ей — читай всегда все маленькие буквы в конце документа, спрашивай обо всём! И ведь она всегда была дотошной, все знали — не слезет, пока своего не добьётся! И вот — прочитала. Спросила. И даже винить-то некого, кроме себя!
— И что теперь? — вздохнула Катерина.
