В черном шерстяном дублете и сапогах лежит незнакомец, кинжал на поясе, прикрывает мокрую девушку в худенькой сорочке со слегка растрепанными рыжими волосами. Она уже не дышит, а он, устав от этого трагического случая, пытается её спасти, хотя в этом почти нет надежды.
Понимаешь?
— Да, — медленно сказала Катерина. — Понимаю. А можно так сделать, чтобы меня увидел только кто-нибудь определённый? Или вовсе никто? Заморочить голову.
— Именно. Внушить. Убедить. Можно. Ты умела убеждать раньше?
— Умела, — без этого умения в школе делать ничего. — И объяснять умела.
— Это хорошо, — кивнула Мэгвин. — Пригодится. Давай дальше. Что ещё видишь, что можешь потрогать.
И дальше уже был урок — такой нормальный, хороший урок. Мэгвин тоже хорошо умела объяснять, и не только про магию, а про мир вообще.
Это да, думала Катерина, и в школе лучше всего работали те учителя, у кого от заработка зависело в жизни не всё. У кого были богатые мужья или родители, кому помогали. А кто сам колотился на одну зарплату — или на зарплату и кучу дополнительных часов в разных школах города, и ещё репетиторство — там уже сил на придумать что-то особо и не оставалось. Так что да, сытый сотрудник работает лучше, факт.
Попутно выяснялось что-то о местной политической системе. Наверху — король, то есть сейчас — королева, а землевладельцы-дворяне приносят ему присягу и подтверждают свои права на земельные владения. Какое-то навороченное средневековье, конечно. Но есть парламент — надо же. Только все равно — что приговорит тому парламенту королева, то он и сделает. И где та королева с парламентом, и где та дыра, в которой Катерине довелось оказаться! Тут, поди, новости гонцами доставляют!
Оказалось — да, гонцами, всё так.
— Возьми. Мне не нужно, а тебе пригодится. Если встретится в твоей жизни другой маг — сможешь связываться.
Оказывается, кроме жизненной силы и ментальной магии, была ещё стихийная. И у Катерины, то есть — у тела, были слабые задатки именно стихийной магии.
