В черном шерстяном дублете и сапогах лежит незнакомец, кинжал на поясе, прикрывает мокрую девушку в худенькой сорочке со слегка растрепанными рыжими волосами. Она уже не дышит, а он, устав от этого трагического случая, пытается её спасти, хотя в этом почти нет надежды.
— Кто это такой смелый, что говорит? — Мэгвин так глянула, что та только вздохнула и голову опустила.
— Да все говорят. Вся дворня.
— Ну-ка скажи, как есть, будь добра, — сощурилась Катерина.
Дети — и свои, и школьные — под таким взглядом выкладывали всё немедленно.
— Да это Нэн, горничная её милости Маргарет, она и сказала, что миледи померла, а тело в море унесло, и его уже никто никогда не увидит. А кто будет с Нэн спорить? Никто, потому что никто себе не враг.
— А что его милость? — нехорошо глянула Мэгвин.
— А его милости недосуг бабские сплетни слушать, — сообщила Молли.
— Ладно, ступай, — вздохнула хозяйка. — Плащ вернуть не забудь, сразу же. Другого нет — раздень мужа, если он не сподобился заработать на тёплую одежду — пусть ходит, как есть."
"— Да, госпожа Мэг, благодарю вас, госпожа Мэг, — закивала Молли. — И вас, миледи, благодарю.
— С горчицей справишься?
— Справлюсь, — ещё раз кивнула Молли.
Подхватила на руки поданного ей спящего сына — и была такова.
6. Шагнуть во тьму
— Ну что, Кэтрин, пора тебе возвращаться.
— Почему? — не поняла Катерина.
— Потому что эта сорока болтливая всем расскажет, что видела тебя здесь — живой и здоровой. И твои мужчины явятся за тобой — не сегодня, так завтра.
— Ну вот явятся — и пойду, — сообщила Катерина. — Нужна — пусть забирают. Я и дороги в этот их замок не знаю, и вообще здесь не ориентируюсь.
— Да, в одиночку тебе ходить не следует. И вообще оставаться одной.
— Почему это?
— И не принято знатной даме одной ходить, и целее будешь. Доверять можно твоей камеристке, Грейс, она приехала с тобой из Прайорсли. Девица шебутная, но надёжная. Да ты и сама увидишь.
— Как я её узнаю? — нахмурилась Катерина.
— Дай зеркало, — Мэгвин протянула руку, Катерина вложила ей в руку требуемое. — Смотри, — она подышала на стекло и показала Катерине.
По скудно убранной комнате ходила взад и вперёд девушка — будто постарше Кэт, но ненамного. Одета она была лучше Молли, и выглядела более сытой и чистой — наверное, Молли была совсем из низов.
— А сколько ей лет?
— Около двадцати. Она — дочь управляющего твоего отца, ныне покойного.
— А… сколько лет этому телу? Когда у него день рождения? — Катерина поняла, что не знает миллиона важных вещей, которые могут её выдать.
