В черном шерстяном дублете и сапогах лежит незнакомец, кинжал на поясе, прикрывает мокрую девушку в худенькой сорочке со слегка растрепанными рыжими волосами. Она уже не дышит, а он, устав от этого трагического случая, пытается её спасти, хотя в этом почти нет надежды.
— Вот оно как, рыжехвостая, — он гладил её по голове, по спине, по плечам.
— Да. И если ты не захочешь брать меня в жёны — так скажи, ладно? Я пойму.
— Отчего это не захочу-то? Что изменилось? Госпоже Бранвен тоже уже сколько лет, и что? Я полюбил тебя именно такой, какая ты есть. По рассказам, настоящая Кэт Торнхилл была девицей красивой, но слабой и безмолвной, такие меня не привлекают. А в тебе есть сила, и это очень хорошо. Ты всё делаешь с силой — и делами дома занимаешься, и врагов побеждаешь. И если кто-то там, свыше, решил дать тебе ещё один шанс — то кто я такой, чтоб спорить?
— Наверное, потому и твоя сила меня признаёт — я ведь дважды мертва, леди Маргарет говорила правду.
— Так это же восхитительно, что признаёт, — ответил он. — А как тебя звали там, дома? Ты помнишь?
— Конечно. Так же и звали, Катериной. И я всё помню.
— Невероятно, — он вновь принялся чесать нос о её макушку. — Только ты слишком хорошо обо мне думаешь — это я про остаться человеком. Джон — да, он и есть человек. А я — не вполне.
Момент страшной кончины Рональда возник перед глазами, совершенно непрошенный.
— Но не всегда же так, — пробормотала она.
— Нет, не всегда, — согласился он. — Но обычно хватает одного знакомства. Понимаешь, не зря мой дед Ансельм де Риньи прожил всю жизнь один, и только последние годы — с моим отцом. Не зря моего отца выгнали из дома в двенадцать лет. Не зря мой прадед, маршал Шамбор, дед моей матери, мог являться ко двору только по приглашению, несмотря на все его победы.
— Ох, так мы — два сапога пара. Оба не пойми кто, — грустно усмехнулась она.
— И это значит? — он внимательно глянул на неё.
— Это значит, что я не отступлюсь от своих слов. Я обещала, и я сделаю. Не только потому, что я обещала королеве, и ты спас меня, но — ещё и потому, что ты самый лучший.
— Не верю, Кати, — рассмеялся он, радостно стряхнув с себя все свои тягостные раздумья. — Это так хорошо — слышать от тебя, что я лучший. А ты — самая добрая, самая мудрая и самая красивая. Мы ли не договоримся?
И если он — самый страшный из известных ей людей, и разом с тем — самый добрый и нежный, то может быть, и для неё ещё не всё потеряно — думала Катерина.
