В зале музея древних культур, Трейси и ее подруга Шэрен изумленно рассматривают необычный предмет: нелепое соединение миндаля с керамической бронзовой фигуркой. В мгновение ока мужчина исчез, но его устремленные на них взгляды остались в дурацком анекдоте из загадочной разговорной языковой смеси....
А еще его поражала царившая вокруг тишина. Но не та, которую хочется заполнить или разбавить, избавляясь от неловкости, а та, которую хочется слушать и наслаждаться: где-то залаяла собака и звонким колокольчиком откликнулся детский смех; неподалеку зашуршала листва, сопровождая чьи-то шаги, затем заурчал мотор. Улица была наполнена звуками жизни, но не бурной и стремительной, а размеренной и неторопливой.
Ник еще раз осмотрел дом, в котором провела детство его жена, и зашагал по серой плитке, про себя попросив Бога, чтобы так оно и оставалась! Чтобы Шэрен не прогнала и всю жизнь была рядом.
Ник постучал, но, не дождавшись немедленного ответа, в нетерпении постучал еще несколько раз, уже громче."
"— Ну кто там такой неугомонный?! — послышался ворчливый голос по ту сторону двери. Щелчок, и перед ним предстала невысокая пожилая женщина. Судя по всему, бабуля Прескотт.
Вопреки сквозившей в словах резкости и недовольства, глаза ее улыбались, будто она только что вела приятную беседу.
— Простите, чем могу помочь? — Чуть смягчившись, она с любопытством посмотрела на Ника.
— Миссис Прескотт? — на всякий случай уточнил Ник.
— Да.
— Меня зовут Ник Хейворт, я бы хотел… — Он не успел договорить, как Джанетт жестом велела ему замолчать и, бросив косой взгляд в дом, вышла, плотно закрыв дверь.
— Зачем она вам? — грубо спросила она. — Вам мало того, что вы уже сделали моей внучке?
Ник опешил от такой неприкрытой враждебности и даже отступил на пару шагов, спустившись с крыльца.
Ссориться и грубить родственникам Шэрен он позволить себе не мог, да и не хотел, поэтому, выдохнул, отдавая себе отчет, что это — не самое трудное из предстоявших ему объяснений.
— Или вы снова собираетесь угрожать ей тюрьмой? — не унималась Джанетт, медленно наступая на обидчика любимой и единственной внучки.
— Миссис Прескотт, вы все не так поняли, я…
— Я все прекрасно понимаю! — повысив голос от душившего справедливого негодования, прервала его женщина.
