В зале музея древних культур, Трейси и ее подруга Шэрен изумленно рассматривают необычный предмет: нелепое соединение миндаля с керамической бронзовой фигуркой. В мгновение ока мужчина исчез, но его устремленные на них взгляды остались в дурацком анекдоте из загадочной разговорной языковой смеси....
За домом тропинка, — он указал направление, — она ведет на пляж. В это время Шэрен гуляет там.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Ник и бросился туда.
Коул закатил глаза и широко улыбнулся, но, когда подул ветер, а колено предательски заныло, он деланно нахмурился и со словами: «Дети!», пошел объясниться со строптивой женой.
***
Небо, усеянное крупными белоснежными облаками, поражало насыщенностью и глубиной цвета. Солнце светило ярко, но совершенно не грело, а ветер, гнавший воздушных барашков по голубой глади быстро и стремительно, был холодным и жгучим.
"Шэрен сидела на перевернутой старой лодке и чертила палкой рубленный узор. Чувствовала она себя разбитой и усталой. Ни злости, ни ненависти к мужу, наверное, уже бывшему, она не испытывала, только сожаление.
Возможно, где-то на окраине души, в темном уголке сердца он тоже сожалел, что у них ничего не вышло. Только Ник винил во всем ее, а она?.. Шэрен частично винила себя за малодушие и трусость, частично его — за жесткость и нежелание слышать, частично судьбу, подвергшую их чувства тяжелому испытанию, которое они с треском провалили.
Шэрен подумала о ребенке и невольно заулыбалась. У нее будет малыш и она сделает его счастливым, отдаст всю любовь, даже ту, что предназначалась его отцу. А семья и друзья ей помогут, не оставят одну, когда будет тяжело, а тяжело будет, она это знала наверняка.
Шэрен сама росла без отца, поэтому хорошо помнила, как это бывает: неудобные вопросы, которыми она часто забрасывала маму.
Она смахнула рукой слезу, медленно покатившуюся по щеке от воспоминаний и жалости к себе.
