В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
– Спасибо! – поблагодарила Вероника, вернула телефон и спросила: – Кто обнаружил мое исчезновение?
– Конечно, Ринк! – усмехнулся Сергей. – Его насторожили интонации вашего голоса, когда вы спросили про Интернет, а наш командир не любит, если что-то его настораживает. Он поднялся на второй этаж, вас не нашел, зато обнаружил записку. Переговорив с Василием Корнеевичем, сразу позвонил мне.
Звонок Антона застал Сергея, когда он уже подъезжал к своему дому. Кнуров полдня просидел в архиве МВД, потом мотался в два разных конца Москвы, по дороге скинув «хвост» Кнуту, стоически выдержал все пробки, а в конце дня пересекся с неким представителем духовенства, с которым они договорились о встрече на завтра, в восемь утра.
Выруливая на стоянку, Кнуров мечтал, что сейчас наконец окажется дома, примет душ, выпьет горячего чаю с маминым вареньем и заляжет на диване изучать документы, которые взял с собой и которые надо обязательно просмотреть.
Когда Антон и Василий Корнеевич объяснили ему, куда и почему уехала девушка Вероника, он ругнулся, развернул машину и поехал «спасать девицу», испытывая почти братские чувства к Михаилу Ивановичу, жаждущему дать «укорот» сей ретивой барышне.
Он приехал раньше ее, проверил подходы и территорию вокруг дома, быстро обнаружил сидящего в «Жигулях» и, заняв удобную позицию, стал ждать прибытия беглянки непутевой.
Девушку он увидел сразу.
Раздражение, которое Кнуров испытывал и подогревал в себе мысленно, давая далекие от положительных эпитеты ее уму, вдруг удивительным образом исчезло.
Она шла по направлению к дому не по кратчайшей от проспекта дорожке, а с другой стороны, видимо, сделав большой крюк, и, неожиданно резко свернув, двинулась через газон параллельно строению.
– Умная девочка! – похвалил, окончательно успокаиваясь, Кнуров."
"Наблюдая ее перебежки, он даже развеселился и улыбался, стоя в двух метрах у нее за спиной и слушая ее комментарии.
«Не поминай черта на ночь глядя, девочка!» – усмехнулся про себя Кнуров и, схватив ее за руку, другой зажал ей рот.
Трасса была не загружена, и Кнуров прибавил скорость, желая как можно скорее сдать дамочку на руки Ринковым и любящему дедушке, а потом вернуться к своему чаю, документам и вполне законному раздражению.
– Простите, Сергей Викторович, – после долгого молчания обратилась к нему Ника, – я знаю, что не права. Знала это и когда принимала решение. Меньше всего я хотела кого-то тревожить, тем более вас. Пока ехала в электричке, то обдумывала все возможные варианты.
