В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
Но я бы не торопился с утверждением, что они поженятся, на всякий случай, чтобы не сглазить, – усмехнулся он.
– Да о чем речь, я не понял?! – спросил возмущенно Игорь Весин, он же Кнут.
– Да о том, что все сразу увидели и поняли, как ясный день, как они друг другу подходят, – разъяснял ему Антон. – Только Матерый есть Матерый, так бы и отпустил девушку после дела. Но, слава богу, ему пришлось спасать даму от простуды, а потом героически прикрывать грудью в подвале. От этих «подвигов» мозги у него встали на место.
– Да с чего вы решили, что у них все сладилось? – вопрошал недоверчивый Кнут.
– Да с того, что они двое суток отсутствуют и проводят это время вместе! – вразумляла его Дина.
– Ну и что? Они делом занимались, по адресам ездили!
– Вот они сейчас приедут, тогда и посмотрим! – прекратил дискуссию Пират.
Стол накрыли, дрова в мангале прогорели, став углями. Сегодняшнее событие организовали спонтанно, поэтому шашлык не предусматривался, решили запечь рыбу на решетке.
Антон встретил прибывших виновников маленького торжества и матримониальных переживаний всех друзей. Он пожал приветственно Сергею руку и двинулся было к пассажирской дверце, но Кнуров, чуть придержав друга, сам распахнул для Вероники дверь и протянул руку.
– Здравствуйте, Антон, – поздоровалась девушка, выбираясь из машины.
– Здравствуйте, Вероника, – многозначительно улыбаясь, поприветствовал Ринков и, не удержавшись, хмыкнул.
Они подходили к террасе, на которой, выстроившись в ряд, их встречала вся компания.
– Ну, что мы говорили? – спросила Ната у Кнута.
– Понятно, – вздохнул он. – Свалит на бедного зама всю работу!
– Ты еще пожалуйся: «А спать-то когда?» – поддела его Дина.
– Вот именно! – проворчал наигранно сурово Весин и еще раз вздохнул.
После приветствий, во время которых Кнуров продолжал держать Нику за руку, не отпуская ее ни на минуту, чем вызвал многозначительные переглядывания и понимающее хмыканье окружающих, расселись за столом все, кроме Антона.
Мангал, от которого уже не валил дым, перенесли к самой террасе, чтобы Антону, жарившему на решетке рыбу, был слышен весь разговор.
– Начну с главного, – сказал Кнуров без лишнего пафоса, – Василий Корнеевич, я не прошу у вас руки Вероники, а просто ставлю вас в известность: я женюсь на вашей внучке, и как можно быстрее!
– Ну, что ж, Сережа, кому и доверять Никушу, так только тебе. Если она, конечно, согласна.
