В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
У нее действительно возникла сложная ситуация, но только сложная, а не интересная и захватывающая, да и девушка, слава тебе господи, была умненькой. Дамочке они помогли и заработали прилично, разумеется.
Ната продолжала знакомить Веронику со всей компанией, а он, рассматривая девушку, уже понимал, что откажет, и расстраивался, тяжело мрачнея от того, что все-таки ошибся.
Стареть, что ли, стал, или прав Ринк – теряет форму?
Ну, не может быть интересным дело у такой молодой девицы!
Она повернулась к нему, и в этот момент отчего-то его сердце пропустило удар.
«Да в чем дело?!» – возмутился Кнуров."
"И обалдел: несколько секунд девушка смотрела на него, казалось, неправдоподобно огромными, расширившимися от удивления зелеными глазищами таким взглядом, словно давно знала и не чаяла увидеть. Настолько странно, что он не мог подобрать определение этому взгляду!
И вдруг побелела, и он понял, что сейчас она упадет в обморок.
Сергей находился ближе всех к ней, стоя у края стола, поэтому-то Наталья и представила его последним.
От Вероники исходил еле уловимый запах вишни! Вот на самом деле – вишни!
У Кнурова окончательно испортилось настроение. Хотелось выматериться от души и с чувством!
Девушка быстро пришла в себя, и он, отодвинувшись подальше, передал заботу о барышне обморочной в другие руки, встал и отошел.
– Ну, пусть хоть расскажет, в чем дело, – поняв настроение командира, предложил он.
Сергей присмотрелся к другу, что-то в Лешкином тоне проскальзывало…
Они все уже миллионы лет назад научились разговаривать, понимать и чувствовать друг друга без слов. Если бы не умели, не парились бы сегодня в жаркой душистой баньке и не пили ледяную водочку, закусывая потрясающим шашлычком, а лежали бы неизвестно в чьей земле, без креста и поминовения.
– Ну, пусть расскажет, – отпуская Лешку на свободу без пристрастного допроса, вяло, без всякого оптимизма, согласился Сергей.
Кнуров понимал, что расстроен, зол, поэтому и дал уйти «брату», не став выяснять, что тот недоговаривает. Да и на самом деле – пусть уж девушка расскажет, раз приехала и все так получилось.
Девушка ела, а Кнуров незаметно ее изучал.
