В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
Она практически не принимала участия в общем разговоре, в который Ната с Диной ее старательно вовлекали, и однозначно отвечала: «да», «нет», «спасибо», когда к ней обращались, улыбалась несколько робко, дежурно, оставаясь напряженной и натянутой, как струна. Ну, это-то понятно: не ожидала встретить здесь много людей, да еще застолье чужое, и оконфузилась обмороком. А может, и специально разыграла, хотя непохоже. Он видел, что она что-то обдумывает, решает, и злился, накручивая себя все больше и больше.
У нее зеленые глаза.
Стоп! Стоп-стоп!! А в глазах-то у нас…
– Сколько вам лет? – резко, требовательно спросил Кнуров.
За столом воцарилась тишина, как пишут в романах: «гробовая». Он бы сказал – рабочая.
Во-первых, потому что всем сразу стало ясно, что потеха закончилась и началось дело, то самое, которому час.
Во-вторых, вопрос, заданный громко, был весьма далек от деликатности.
Девушка поставила стакан с минералкой, которую так и не донесла до губ, на стол, посмотрела Сергею прямо в глаза и ответила:
– Тридцать.
Он ожидал продолжения, что-то вроде: «А что?» и обиженно поджатые губки, или «Какое это имеет значение?», или что-нибудь язвительное, но нет – продолжения не последовало.
Как говорится: «без комментариев».
– Ты спрашивал? – посмотрел он недовольно на Пирата.
– Да… – расплылся тот в улыбке.
«Понятно!»
Его отпустило, полегчало, опять зазвенело внутри. Ну, во-о-от, так-то лучше будет. Кстати, отпустило и зазвенело не у него одного, между прочим!
– Рассказывайте! – почти приказал Кнуров.
– Два дня назад я вернулась из больницы… – начала Вероника, по-прежнему глядя ему в глаза далеко не приветливым и добродушным взглядом.
Она рассказывала четко, подробно, излагая только факты, не добавляя эмоций или комментариев, никаких «мне показалось», «я подумала…».
«Это хорошо! Соображает она замечательно, говорит только по делу. Значит, и работать будет легче», – уже приступил к работе Кнуров.
– Все, – закончила она и отпила воды из стакана.
– Когда умерла ваша бабушка?
– Три месяца назад.
– И до ее сороковин вас никто не беспокоил?
– Нет.
– Опишите, какая у вас квартира и какая у бабушки.
Она подробно рассказала, назвала адреса.
– Если работала одна команда и не торопясь, то неделя, если две, то дня три, – сказал Антон, имея в виду обыск.
– И узнали они совсем недавно, – подхватил Мишка.
– Правильно. Значит, либо в архивах что-то накопали, либо получили информацию от кого-то, скорее всего, после чьей-то смерти, – кивнул Антон.
