Автор
В зале сидят обычные люди, но их судьба на волоске от страсти и трагедии. Миссис Фонтейн под пристальными взглядами чиновников обсуждает свое будущее после необычного собеседования. Вокруг звучит напряженная тишина, но изнутри она плещет ожиданием и неожиданными откровениями. Невероятные обстоятельства готовят к несчастью или к чуду — все зависит от ее решительности....
Элайза холодно наблюдала за лицами слуг: немигающее и безучастное лицо Долли, опущенные глаза Китти, взгляд Мэри, мечущийся между экономкой и кухаркой, абсолютно непроницаемые взгляды Рамзи и Джеймса, прихлебывающих дешевый черный чай. Надо будет купить чай получше.
– Я хочу, чтобы вы обошли каждую комнату в доме и сделали то, что сделали в кабинете принца. Мойте и отчищайте все до тех пор, пока блеск не ослепит ваши глаза. Начинайте с гостиной, в которой принимают гостей. Окна тоже надо помыть.
– Понадобится не меньше недели, чтобы отодвинуть мебель, скатать ковры и… Идет дождь – мы не сможем выбивать ковры… – принялась возражать Долли.
– Пусть это займет столько времени, сколько необходимо, – с улыбкой парировала Элайза. – Я проверю каждую комнату, которую вы объявите прибранной, и сама решу, закончили ли вы там уборку. Приступайте сейчас же, пожалуйста.
Итак, ее день начался с многообещающего и ритмичного стука палок по выбиваемым коврам, который доносился через приоткрытое кухонное окно.
Потом Элайза разбудила Джека, умыла его и с поцелуем, джемом, хлебом и яблочным пирогом отправила в дом викария вместе с Лайамом и Мегги Плам, которые работали в «Свинье и чертополохе». Вся ее жизнь представляла собой хорошо продуманную схему.
Перебрав ключи в своей огромной связке, Элайза принялась осматривать шкафы, где хранились белье, серебро и фарфор, а также дорогие продукты вроде сахара.
В шкафу с бельем она обнаружила стопку отличных льняных простыней, правда, пожелтевших и ставших маслянисто мягкими от времени и стирки, а теперь еще и покрывшихся плесенью.
Элайза прикоснулась к одной простыне и словно приоткрыла портал времени. Она перенеслась во вчерашнее утро, когда простыня сползла с его широкой груди, представила его сонные золотисто-карие глаза, золотистые искорки, поблескивающие в его бакенбардах, и…
Она тут же отдернула от белья руку.
Вероятно, ей можно трогать только мешковину или что-то колючее. Но ведь и сам лорд Ла Вей смахивает на мешковину в образе человека – каждая стычка с ним завершается невыносимым для нее новым наказанием.
Ее сердце дрогнуло, когда она подумала о том, что намеревается сегодня сделать, и о вероятности того, что он ответит чем-то, кроме благодарности.
Элайза глубоко вздохнула.
