— В тот вечер я узнала много нового, — продолжила я, — Арнольду удалось выяснить истинную причину моих видений. И именно он понял, моя способность видеть недавнее прошлое при прикосновениях к предметам — это врожденная особенность дара.
До того, как во мне пробудилась способность к видениям, я считалась обычным посредственным магом. Не недосилком, но почти. И я знала, как все в семье относились к моему слабому дару. Они сокрушались по поводу того, как в семье с сильным магическим даром могла родиться такая бездарность, как я.
Особенно сильно это тревожило всегда Арнольда… и маму. Она считала, что мой слабый дар сможет стать помехой для удачного замужества.
И поэтому, услышав о том, что у меня появился новый дар, я обрадовалась. Пусть такой — непривычный, странный, но теперь меня нельзя было назвать слабым магом.
Но, как оказалось, наличие моего дара изменило что-либо только для меня.
— Арнольд сказал мне, что врожденная особенность дара не наследуется детьми.
От такого дара нельзя избавиться, его нельзя запечатать или кому-то добровольно передать. А значит, что и его наличие не меняет для меня ничего.
Я помню, как брат убеждал меня, что мой новый дар будет только мешать, что видения помешают моей обычной жизни, а удачного замужества мне и вовсе не светит. Ведь кому нужна жена не только со слабым даром, но еще и со странными бесполезными видениями?
Но потом, уже тогда, когда я, не выдержав его напора, расплакалась и успела пожалеть о том, что у меня вообще появился этот дар, Арнольд заговорил о другом.
— Тогда он сказал, что у моего дара есть единственное применение. И только в этом случае я смогу принести пользу семье.
Мне пришлось сделать паузу на пару минут, чтобы прийти в себя, сложить все свои сумбурные мысли в слова и перейти к другой — более мрачной части того вечера.
Но Габриэль, кажется, меня понимал. И не торопил, терпеливо дожидаясь, когда я вновь заговорю.
— На тот момент прошло уже три года с момента смерти отца, — продолжила я, сглатывая тяжелый ком в горле, — И мы все считали, что Арнольд справляется с обязанностями графа, павшими на его плечи.
Он никогда не жаловался, никогда не упоминал о каких-либо проблемах и виртуозно делал вид, что дела в поместье идут просто чудесно.
Но оказалось, что все было не так. Оказалось, что мы погрязли в чудовищных долгах и находимся на грани разорения.
