Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
В себя пришла от сильного запаха нашатыря и от того, что меня по щекам бьют.
— Открываем глазки, на меня смотрим. Что за давление у нас, как у трупика? Не ела ничего? Денег нет? Бросил подонок, да? Отказался от малыша и ни с чем оставил. Вот сучьи потрохи пошли. Сколько брошенок с малышами.
Молчу, ничего не говорю, только на кушетке приподнялась и смотрю, как Маргарита выпрямилась и пот с лица вытерла платком.
— Напугала меня. Так. Утром в лабораторию на анализы. Думаю, тут гемоглобин точно шалит. Чтоб все мне посдавала.
Смотрю на нее и опять плачу.
— Не могу я на учет…меня найдут.
— Кто найдет? Ты…ты от кого-то прячешься?
Кивнула и села на кушетке, чувствуя, как все еще кружится слегка голова.
— Значит так, сейчас в буфет пойдешь, купишь себе поесть, выпьешь крепкий чай и меня в дневном стационаре дожидаться будешь. Я прием окончу, и ко мне поедем, поняла? Там все расскажешь. Но вначале немедленно поесть. Тебе о ребенке надо думать, раз оставить решила.
Еще как решила, больше, чем решила. Никогда никому в обиду не дам.
— Ты как? Голова больше не кружится? Идти можешь? На вот деньги и записку. Стационар на втором этаже, подойдешь к Петровне и записку ей дашь, она тебя там уложит. Поспишь хорошенько. Мне тут до пяти вечера куковать.
— Спасибо вам огромное…спасибо.
— Потом благодарить будешь. Иди. А то бледная вся, как поганка.
Я на улицу вышла, выдохнула. Закричать захотелось, закружиться.
Как недолго длилась моя свобода. Как быстро он меня нашел. Проклятый. Как же быстро!
Глава 19
Прощение — это нечто очень неуловимое. Иногда легко сказать «я прощаю», да проще и не бывает. А вот простить на самом деле невероятно трудно. Осадок внутри остается. Вязкий, тягучий. Или как пятно после химического вещества. Смоешь, а оно все равно там.
(с) Пусть любить тебя будет больно. Ульяна Соболева
Меня везли за город, я видела, что мы едем по окружной, видела, как огромная надпись с названием и огромным красным сердечком из цветов остается позади. На пригорке. И, мне кажется, все это проходит очень медленно, очень плавно. Как будто я сижу в кинотеатре, и кто-то замедлил изображение на экране.
