Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Ульяна Соболева
Наивная простота, мечтала, что могу принимать какие-то решения, что вообще имею право голоса. На самом деле мне давали ощутить лишь видимость…Меня насильно увезли из моего города обратно в столицу. Никого не волновало мое мнение, мои желания. Когда я сказала двум истуканам, что никуда не поеду, они и бровью не повели. У них имелись свои указания. Со мной даже не разговаривали, после кладбища посадили в машину, и я увидела, как мы проехали мимо отеля.
— Куда мы едем? Почему не остановились? Я же просила вернуться в гостиницу.
В ответ тишина. Два моих сопровождающих один за рулем, а второй рядом с невозмутимым видом смотрят в никуда. Нет, в этот раз я не кричала, не сопротивлялась, не пыталась выбраться из машины. Я, тяжело дыша, смотрела перед собой. Мне уже все было понятно, как и то, что сопротивляться бесполезно.
— Мои вещи? Где мои вещи? — ровно и почти спокойно спросила я.
— Все загружено в багажник.
На этот вопрос мне ответили, и я посмотрела в окно — на деревьях показались зеленые листочки, а весенний дождь барабанил в окно.
Иногда я была такой же счастливой с Айсбергом. Но очень редко и очень мало.
Меня привезли не домой, а в какое-то учреждение. Пятиэтажное здание с длинными окнами, охраняемое со всех сторон военными. Я понятия не имела, куда мы приехали и зачем, но учреждение явно правительственное, казенное. Машина заехала во двор, объехала здание и свернула в узкий проем возле темной-бордовой одинарной двери.
Охрана стала по обе стороны, загораживая все проемы, так, что ни мне не было видно двор, ни меня со двора.
